Охотники за головами - Алекс Орлов

— Беда, сэр. Снаряд угодил в место соединения кабелей. Возможно самопроизвольное открывание перегородок.

— И что вы предпримете?

— Уже предпринял, сэр, — и Хаско указал на группу из двадцати солдат, нагруженных какими-то ящиками. — Это саперы, сэр, — пояснил бригадир. — Если перегородки поднимутся, мы взорвем шахту… Вы ничего не имеете против?

Фонтену показалось, что в словах Хаско прозвучала, насмешка.

— А почему я должен быть против? Начальству сообщили?

— Да, сэр. Как только это случилось, я выслал во все стороны поисковые группы и связался с орбитальными станциями.

— И что?

— Ничего, сэр. Никаких диверсантов, никаких посторонних судов… Просто свалился с неба зажигательный снаряд, и все…

Зазвонила трубка переговорного устройства, которую Хаско держал в руках.

— Да… Понятно…

Он опустил телефон и, повернувшись к Фонтену, сказал:

— Мне позвонил дежурный офицер. Снизу сообщили, что перегородки поднялись…

— И… что теперь?

— Сейчас охрана поднимется наверх, и мы взорвем шахту. — Хаско повернулся к одному из своих подчиненных и приказал: — Начинайте, Анхейм.

— Есть, сэр, — ответил офицер и побежал к саперам.

Увидев приближавшегося командира, солдаты взвалили на плечи тяжелые ящики и, не дожидаясь команды, двинулись к входу в комплекс.

Еще одного офицера Хаско послал отозвать все еще пытавшихся потушить пожар солдат.

— Давайте и мы отойдем, доктор. Здесь будет небезопасно…

— Да, конечно, — согласился Фонтен.

Повинуясь команде, солдаты быстро отошли от комплекса, и даже лучи прожекторов перестали беспорядочно скакать с места на место и застыли в ожидании.

Через несколько минут саперы покинули комплекс.

Последним с пультом дистанционного подрыва в руках выскочил лейтенант Анхейм. Он подбежал к бригадиру и доложил:

— Взрывчатка заложена, сэр. Мы сбросили ящики в вентиляционные каналы…

— Молодец, Анхейм, это то, что нужно, — похвалил лейтенанта Хаско и связался с дежурным офицером:

— Клейст, передайте вниз, что мы ждем еще три минуты и взрываем шахту.

Бригадир убрал трубку в карман и, вздохнув, сказал:

— Жалко хоронить там своих людей, но если они не поторопятся — пусть пеняют на себя.

Откуда-то из темноты на освещенное пятно вышла Шарон Йорк.

— Что вы здесь делаете? — удивился Фонтен, глядя на кутавшуюся в плед Шарон.

— Да здесь уже половина наших, — кивнула та назад, где действительно стояло несколько наспех одетых людей.

— Вот и отойдите к ним, мисс, там сейчас самое безопасное место, — посоветовал Хаско, не отрываясь от светящегося циферблата.

— А что вы собираетесь делать? — не унималась Шарон. — Доктор Фонтен, что сейчас будет?

— Мы взорвем шахту…

— Взорвете шахту?! — На лице Шарон появилось выражение крайнего испуга. Увидев лейтенанта Анхейма, напряженно застывшего с пультом в руках, доктор Йорк сразу приняла решение.

— Лейтенант, внимание, — произнес Хаско, следя за последними шагами секундной стрелки.

— Да, сэр, — отозвался Анхейм

— Взрывайте!

Одновременно с этой командой Шарон Йорк вцепилась в руку Анхейма и стала отчаянно кричать:

— Стойте, подождите, там же люди!

— В чем дело?! Она что, сумасшедшая?! Ливен, Блейк, оттащите ее! — приказал бригадир, и офицеры кинулись на помощь Анхейму.

В этот момент возле выхода из комплекса показались люди.

— Бригадир! Они действительно успели! — обрадовался Фонтен.

— Бегом! Отходите бегом, придурки! — закричал Хаско, и солдаты побежали вдоль комплекса по направлению к городку геологов.

Шарон успокоилась, и ее увели прочь, а Анхейм снова был в полной готовности.

— Они уже вне опасности, — сказал Хаско. — Подрывайте, лейтенант…

И тотчас серия мощных взрывов потрясла панцирь комплекса, и он стал медленно оседать, разваливаясь на отдельные элементы.

Огромные глыбы ворочались, словно живые, и продолжали осаживаться, сползая в большую воронку, образовавшуюся на месте лифтовой шахты.

Над местом подрыва поднялась пыль, и, словно проснувшись, по ней зашарили лучи прожекторов. Один из них выхватил четверку солдат, уходивших в сторону геологического городка.

— Эй, кто-нибудь, верните их! — крикнул Хаско, и сразу несколько человек, сорвавшись с места, побежали за солдатами, крича им:

— Стой!

— Послушайте, Хаско, а вам не кажется, что они… — начал было Фонтен, но в эту минуту полыхнула вспышка, и посланные бригадиром люди попадали на землю.

Определив противника, пулеметчики на охранных вышках открыли ураганный огонь, но спустя секунду эти вышки одна за другой стали вспыхивать, как промасленные тряпки.

— К бою! — крикнул Хаско, и лейтенант Анхейм неожиданно бросился на своего командира. Какой-то десантник открыл огонь по персоналу комплекса, а прямо в толпе солдат взорвалась граната.

Знакомый с таким развитием событий, доктор Фонтен упал на песок и быстро пополз в сторону от бесновавшихся людей, обнажавших штыки, стрелявших в разные стороны и цеплявшихся в горло любому, кто попадался им на глаза.

Выстрелы, взрывы, вой и крики преследовали Фонтена, и он, как ящерица, лавировал между дерущимися и уже поверженными людьми.

«Все-таки они вышли… Все-таки они выбрались на свободу», — думал Луи Фонтен. Он не испытывал страха и жалел только о том, что не сумел глубже разобраться в сущности этих магических роботов.

Как показали события, текст заклятия был правдив, а значит, следовало ожидать и огромной беды, о которой в нем упоминалось. Великие битвы людей, чудовищные по масштабу и ужасные по последствиям. Великий мор, Великое удушье и Великий, сжигающий мир, огонь.

«Что и говорить, перспектива не очень приятная», — рассуждал Фонтен, огибая хрипящего солдата.

«О-хо-хо, что же ты наделал, Луи? Что же ты наделал?» — пожурил себя доктор, заползая в безопасное пространство под одним из временных домиков.

Отсюда все происходящее было видно как на ладони, и Фонтен решил переждать, пока не закончится это безобразие.

«Падут миры человеческие и, превратившись в смрадные пустыни, на веки вечные войдут в царство черного Магриба…» — вспомнил Фонтен цитату из заклятия. Он глядел на кровавое побоище безумствующих людей и очень себя жалел.

«И почему я тогда не пошел на медицинский факультет, — посетовал он. — Был бы сейчас хирургом и резал людей за хорошие деньги…»