Церковная песня - Роберт Энтони Сальваторе

Большие, круглые глаза Пикела опасно сощурились.

– Друиды сейчас не принимают посетителей, – пояснил Каддерли, – Даже тех, кто хочет получить посвящение. Я только что от них. – Каддерли покачал головой. – Что-то непонятное происходит в библиотеке, – сказал он уже Ивану. – Посмотрите на себя. За все те годы, что я вас знал, вы никогда не дрались.

– Да никогда раньше мой тупой братец не утверждал, что он – друид.

– Дуу-дад! – резко отозвался Пикел.

– Допустим, – сказал Каддерли, любопытно косясь на Пикела. – Но посмотрите, что вы сделали с кухней! Вам не кажется, что это слегка чересчур?

Слезы хлынули из глаз двоих братьев, когда они осмотрели свою бесценную кухню. Все горшки были перевернуты, полка с пряностями была разбита вдребезги, а сами пряности рассыпаны по полу; их печь, сконструированная самим Пикелом, была почти полностью разрушена и не подлежала восстановлению.

Каддерли был рад, что его слова произвели такое впечатление, но слезы дварфов поразили его до глубины души.

– Все буквально рехнулись, – сказал он. – Друиды в своей комнате притворяются животными. Учитель Авери ведет себя так, как будто я его лучший ученик. Даже с Даникой что-то не в порядке. Вчера она чуть не изуродовала Руфо, и все не может выбросить из головы эту чепуху с Железным Черепом.

– А-а, тогда все понятно с этим Камнем, – отметил Иван.

– Вы об этом знали?

– Вчера его принесли, – пояснил Иван. – Тяжелый такой. Она была здесь утром, просила поставить камень обратно на стропила.

– Вы же не…

– Само собой поставили, – ответил Иван, надувая свою внушительную грудную клетку. – Кто же еще смог бы эту штуковину… – дварф внезапно остановился. Каддерли уже не было в кухне.

Возобновившиеся стоны из комнаты Хистры преследовали Каддерли все время, пока он бежал по третьему этажу. Сейчас стоны только усилились, говоря о необузданной страсти, которая еще больше напугала Каддерли. Вся дорога до комнаты Даники, казалось, была во сне.

Он вломился в комнату Даники, даже не удосужившись постучать. Сердце подсказывало ему, что он найдет.

Даника лежала на полу в центре комнаты, на ее лбу запеклась кровь. Каменный блок так и не сломался, но ее усилия отодвинули его на несколько футов назад. Его тоже покрывала в нескольких местах запекшаяся кровь, указывая на то, что монахиня билась об него головой несколько раз, даже после того, как проломила себе череп.

– Даника, – выдохнул Каддерли, подбегая к ней. Он откинул ей голову назад и погладил бедняжку по лицу, все еще такому изящному под запекшейся кровью.

Даника слегка пошевелилась, положив безвольную руку на плечо Каддерли. Один глаз у нее открылся, но вряд ли она что-либо видела.

– Что ты с ней сделал? – послышался крик от двери. Каддерли обернулся и увидел Ньюандера, сжимающего в руке готовый к бою посох.

– Ничего я с ней не делал, – возразил Каддерли. – Она сама. Вон об тот камень. – Он указал на окровавленный булыжник и друид ослабил хватку на посохе. – Что происходит? – потребовал Каддерли. – С твоими друзьями, с Даникой? Со всеми, Ньюандер? Что-то ведь происходит!

Ньюандер беспомощно покачал головой.

– Это проклятое место, – согласился он, опуская глаз к полу. – Я чувствовал это с самого моего возвращения.

– Это? – переспросил Каддерли, надеясь, что Ньюандер знает нечто, неизвестное ему.

– Какое-то искажение, – попытался объяснить друид, но споткнулся, как будто сам еще не до конца осознал свои страхи. – Что-то здесь не согласуется с природой, что-то…

– Да, – согласился Каддерли. – Что-то здесь не так.

– Проклятое место, – повторил Ньюандер.

– Тогда мы должны выяснить, как оно проклято и почему.

– Не мы, – поправил Ньюандер. – Я неудачник, дружок. Тебе придется найти ответы самому.

Каддерли уже не удивился неожиданно бесхарактерному ответу, так что даже и не спорил. Он аккуратно взял Данику на руки и отнес на кровать, где к нему присоединился Ньюандер.

– Ее раны – не слишком серьезные, – объявил друид после краткого осмотра. – У меня тут есть кое-какие травы. – Он потянулся к поясному кошелю. Каддерли перехватил его руку.

– Что происходит? – снова тихо спросил он. – Неужели все священники посходили с ума.

Ньюандер отстранился и шмыгнул носом.

– Мне наплевать на твоих священников. Я переживаю за свой собственный орден, и за себя!

– Аркит и Клео, – хмуро отметил Каддерли. – Ты можешь им помочь?

– Помочь им? Поверь мне, им-то как раз помощь и не нужна. Помощь нужна мне! Они слились с природой. Их сердца воплотились в животных. Я бы сказал, пожалейте Ньюандера. Он нашел свой голос, и это не лай и не рычание и даже не щебет птички!

Каддерли усмехнулся глупым словам друида. Тот считал себя неудачником только потому, что не превратился в какое-нибудь животное и не ползал по полу.

– Ньюандер – друид, – продолжал тот, полностью захваченный жалостью к самому себе. – Да нет, не сказал бы. По мне так вовсе не друид.

Каддерли присмотрелся к Ньюандеру. Тот явно был не в себе, но на взгляд Каддерли все равно оставался самым разумным человеком в библиотеке. Каддерли очень нужна была чья-нибудь помощь.

– Тогда будь Ньюандером – целителем. Я оставлю Данику под твою ответственность. – Исцели ее и не подпускай к этому камню! – Как будто подтверждая свои слова, Каддерли подбежал к камню и перевернул его, даже не заботясь о том, как он может повредить пол.

– Не позволяй ей ничего делать, – твердо продолжал он.

– Ты что же доверишься неудачнику? – спросил Ньюандер несчастным голосом. Каддерли не колебался.

– Жалостливость тебе не идет. – Он схватил друида за грудки. – Даника – самый дорогой для меня человек на этом свете. Но мне нужно что-то делать, пусть еще не совсем ясно, что именно. Ньюандер будет заботиться о Данике – и еще – я ему полностью доверяю.

Друид хмуро кивнул и засунул руку в кошель.

Каддерли быстро направился к двери, но на секунду задержался и обернулся. Ему не хотелось оставлять Данику, даже с Ньюандером, которому он безоговорочно доверял, несмотря на все его, Ньюандера, самокопания. Каддерли прогнал сомнения. Если он действительно хотел помочь Данике, помочь всем в библиотеке, ему нужно выяснить, что происходит. Найти источник всех этих неприятностей, и что-то с ним сделать. Как он понял, все теперь зависело от него. Он кивнул Ньюандеру и вышел из комнаты.