Ириска и Звезда Забвения - Вадим Панов

БАБАХ!

И тут закричали все.

Массивные головы мастодонтов были защищены толстым роговым панцирем, поэтому ящеры без труда разнесли крепкие дубовые створки, сломали кусок арки и соседней стены и, к ужасу ошарашенных фей, ворвались на площадь Белых Лилий. Перепуганные волшебницы замерли, не зная, что предпринять, а долбоцефалы принялись яростно крушить толстенными лапами стоящие на площади домики, павильоны и навесы. Потом рванули дальше, в глубь Щебетания, с утробным рёвом разоряя садики и скверы, растаптывая лавки, беседки, фонтаны и всё, что с любовью и заботой создавали феи на своей поляне. Это было ужасно. Прекрасные волшебницы всегда ценили красоту, их постройки получались изящными, но хрупкими, и нельзя было без слёз смотреть на то, как с ними обходятся массивные гиганты.

А следом, не давая феям опомниться, уже напирали всадники на зубастых бедозаврах, ужасные пасти и яростный рёв которых окончательно перепугали волшебниц. Бедозавры безжалостно гнали фей, а их наездники хлестали несчастных кнутами и били палками.

За бедозаврами пришли здоровенные Кияшки, и Щебетание погрузилось в хаос.

Началась паника. Кто мог удрать – удирал: Изумительные и другие летающие феи вспорхнули почти одновременно, и многие тащили на себе не умеющих летать подруг. Те, кто оказался рядом с воротами, бросились на парковку, но напрасно – хитрый Тубрич приказал долбоцефалам растоптать кареты и автомобили, и напуганным феям пришлось бежать в лес, как говорится, «на своих двоих».

Но хуже всего досталось тем, кого нападение застало в центре Щебетания, поскольку они были вынуждены как-то прятаться от массивных лап долбоцефалов, от когтей и клыков бедозавров и от кулаков Кияшек. Прятаться в подвалах или в немногих крепких домах, стены которых могли противостоять ударам здоровенных ящеров.

– Это всё из-за тебя! – закричала Роза, злобно глядя на Ириску. – Ты виновата!

– Нет…

А вокруг клубилась пыль разрушенных домов, летели во все стороны ветки погубленных деревьев и крики о помощи.

– Ты всё испортила! – продолжала надрываться Яркая, тыча в Ириску пальцем. – Зачем ты пришла к нам?! Зачем?

Непревзойдённая растерялась, и Хиша – тоже. И это их едва не погубило, потому что они находились совсем рядом с Западными воротами, а через них в Щебетание ворвалась Бетти, за которой бежали жестокие Кияшки.

– Непревзойдённая там! – завизжала Ушастая, глядя на стрелку «указателя». – Туда! На площадь! Где старшие феи!!

Бедозавр Бетти хрипел и клацал зубами, грубо распихивая попадающихся на пути волшебниц передними лапами, а тех, кого не успевал толкнуть ящер, били Кияшки. Им очень нравилось бить тех, кто не мог себя защитить.

А феи не могли.

Легкомысленные волшебницы привыкли жить в мире, тратили магические силы на развлечения, не учили отражающие заклинания и оказались совершенно беззащитными перед нападением. Не все, конечно, но многие. Отпор дали три Молниеносные: они выхватили сабли и храбро атаковали Кияшек, заставив трусливых силачей с визгом отступить; несколько Изумительных вернулись и стали сыпать на головы врагов камни; а оказавшаяся в Щебетании Искра устроила огненный шторм, заставив бежать даже долбоцефалов. Но остальные феи, увы, отступили, отдав поляну врагу.

– Ты – преступница! – закричала Роза.

– А ты – дура!

– Что? – растерялась леди.

Она не сразу поняла, кто её так назвал.

Роза ждала ответа от растерянной Ириски или Страуса, а обозвала её Рыча. Обозвала и тут же дёрнула Ириску за руку.

– Бежим!

– Куда?! – опомнился Хиша.

– Вот она! – завопила подскакавшая к площади Бетти. – Хватайте!

Бедозавры, Кияшки, приближающийся долбоцефал, крики фей, рушащиеся здания… Хаос вокруг и страх внутри заставили Розочку поднять руки и заверещать:

– Мы сдаёмся!

– Не трогайте нас! – поддержали Яркую перепуганные подружки. – Берите Непревзойдённую!

– А нас не трогайте!

И все эти жалкие старшие феи, не сговариваясь, указали на маленькую Непревзойдённую.

– Забирайте её!

Полундра же резко бросилась в сторону, продолжая тащить Ириску за руку, и девочка волей-неволей последовала за Рычей.

А со всех сторон слышались злобные голоса циркачей:

– Стой!

– Хватай!

– Я их вижу!

Кияшек оказалось много, и появлялись они отовсюду: вылезали из разрушенных скверов и палисадов, выбегали из улиц и переулков, мчались сзади, спереди и наперерез, заставляя вспоминать тот ужасный миг в лесу, когда их почти окружили, и лишь отчаянная храбрость Уди помогла избежать плена. Но сейчас Барсука не было, и никто не сможет им помочь…

Или сможет?

– Нет! – закричала девочка. – Нет! Нет!! Нет!!!

Но было поздно, потому что друг принял решение и поступил так, как должен был поступить.

– Назад! – заорал Страус, выскакивая между девчонками и Кияшками.

Хиша заорал от страха. Он знал, что не справится со всеми силачами, но должен был напасть на них, чтобы позволить девчонкам удрать. Вот и заорал:

– Назад!!

Страшно заорал, одним только криком заставив обескураженных Кияшек остановиться, и взмахнул сумкой, в которой как раз накопилось достаточно волшебной силы.

– Прочь!

Заклинание подействовало мгновенно, злобные силачи отлетели от Дикого, словно сбитые шаром кегли. Их мускулистые туши врезались в стены и окна домиков, застревали в кустах и деревьях, а один силач даже повис на печной трубе, нелепо размахивая толстыми конечностями и истошно вереща. А вместе с Кияшками в стороны разлетелись и не успевшие укрыться феи. И бедозавры, вертясь в воздухе так, словно ими жонглировал невидимый циркач. И даже огромный долбоцефал воспарил над землёй, после чего боком вошёл в сломанные ворота и застрял в них, утробно мыча и жалуясь на судьбу.

На какое-то время площадь опустела, и напротив замершего с раскрытой сумкой Страуса осталась только Бетти. Во время полёта неприятная тётка ухитрилась зацепиться ушастым комбинезоном за фонтан, упала в него и теперь, мокрая и оттого совсем злая, фыркала и шипела:

– Ты всё-таки колдун!

– Что, завидно?

– Отдай Непревзойдённую!

– Сначала просохни! – посоветовал Дикий, закрывая сумку.

– Я из тебя суп сварю!

– Прямо в фонтане?

Бетти взвыла.

Страус увидел, что Кияшки приходят в себя, услышал тяжёлый топот – на площадь торопились ящеры, и понял, что пора уносить лапы. И крылья. И клюв. И вообще – всего себя.

– Прощай, Ушастая!

– Я тебя поймаю!