Дзанта из унии воров - Андрэ Нортон

– Спроси об этом у Норноха. – Эрия сумела изобразить беспечную улыбку. – Разве Башни пали? Разве Стены рушатся под ударами волн?

– Пока нет. Но если Голос скажет, что подступает новый шторм, за ним еще... – Теперь победоносная улыбка сияла на лице Атеи. – Уверена, что после отречения Хунны к мнению Фани прислушаются многие. Он может даже попросить единоличной власти – как тебе понравилось бы это, Эрия?..

Она тряхнула своей зеленой гривой и исчезла. Эрия подставила лицо залетавшим через окно в башню брызгам прибоя. Неужели Фани и его брат Тор сумели восстановить Голос? Более вероятно, что это просто трюк, с помощью которого Фани рассчитывает приобрести вес в Совете и столкнуть народ на старые пути, к варварским обычаям древности, против которых восстал в свое время молодой правитель Ган.

Да, много веков Голос, установленный на высочайшей скале внутри Трех Стен, безошибочно предсказывал приближение шторма. А потом Голос замолчал, и это тоже было следствием обычаев. Исстари велось, что только определенное сословие народа Норноха обслуживало Голос, знало его сложный механизм. И когда случился Год Кровавого Потопа, первыми жертвами стихии стали слуги Голоса.

После этого еще много лет Голос продолжал звучать перед штормом, и люди поверили, что он вечен. Но вот он стал ошибаться – сначала нечасто, затем постоянно, а вскоре вовсе заглох. Два поколения энтузиастов пытались запустить Голос, понять его устройство, но безуспешно. В конце концов уверовали, что Голос, как и Лурла, подчиняется только мысленным приказам, а тех, кто умел с ним общаться, уже не стало. И если средством коммуникации для Лурла были Глаза, ничего подобного для контакта с Голосом не обнаружили.

Глаза... Хунна отказалась от них, отчаявшись заставить двигаться неповоротливых слизняков. Неужели их непослушание – следствие того, что с ними не нянчатся так, как в старые времена? Да нет же, популяция Лурла постоянно контролируется, их численность пополняется по мере надобности. Эрия более охотно склонялась к мнению группы ученых, предполагающих, что в потомстве этих существ появилась некая мутантная ветвь, для которой приказы Глаз не обладают прежней магической силой. Это вполне возможно. Ведь люди на протяжении веков неузнаваемо изменились с тех времен, как их предки шаг за шагом выходили из моря. Из рыб они сделались амфибиями, а потом стали людьми! Но над ними неотступно висит страх, что их единственный сухопутный оплот – Норнох – поглотит море. Тогда они потеряют в таких муках добытый разум и вновь превратятся в мелководных морских существ, ничего общего не имеющих с человеком.

Возврат к давно отвергнутому Кормлению Лурла – не безумие ли это? Ган учил, что этот обычай – дикий, варварский, он низводит людей до уровня кровожадных морских хищников.

Обруч, поддерживающий Глаза, сегодня особенно сильно сдавливает лоб. Она уже не может носить его горделиво, как в молодости. Эрия вернулась к окну, оперлась о стены вырубленной в камне амбразуры. Морской ветерок обдувал, успокаивал покрытую чешуей кожу. Она устала. Пусть бы те, кто никогда не носил Глаз, попробовали походить хоть один день с этим тесным тяжелым обручем на лбу! Нет, их притягивают только привилегии, положенные Хранительницам. Пусть бы испытали ее ответственность, ее постоянный страх – никакие знаки почтительности не стоят этого!

Но если так рассуждать, почему она не последует примеру Хунны, не признается, что у нее четверо Лурла вышли из повиновения? Нет – это значило бы сдать еще одну позицию Фани и тем, кто смотрит в рот этому кликуше. Другие Хранительницы Глаз слишком молоды, они легко поддаются влиянию. А этой хитрой Ваазе Эрия попросту не доверяет...

Нет, пока еще есть силы, опыт – она остается в Башне. Тем более если кто-то агитирует вернуться к Кормлению. Это само по себе ужасно, да к тому же Норнох наводнит всякий сброд...

И все же угрозу не стоит преуменьшать. Если Голос действительно восстановлен и он предскажет новый шторм, Фани может сослаться на закон Тройной Опасности и потребовать себе чрезвычайных полномочий...

Эрия почувствовала вдруг себя беззащитной рыбешкой, плывущей среди клыкастых хищников, готовых ее проглотить. О море – как она устала!..

Хунна! Нужно пойти к ней, самой узнать все, убедиться, что в происходящем виноваты не Хранительницы, а мутация Лурла. Темным суевериям необходимо противопоставить знание. Чем больше фактов она соберет, тем надежнее построит свою защиту.

Эрия торопливо семенила по коридорам, уверенно ориентируясь в анфиладе тамбуров, переходов, секций. Лишь избранные бывали в этих галереях, соединяющих между собой Башни: покой Хранительниц был священным. Их тревожили лишь в связи с необходимостью осмотра Лурла или когда возникала веская причина использовать талант Хранительниц. В гулких переходах было пусто – всеобщее внимание сейчас привлечено к заседанию Совета, к возможности вновь услышать Голос.

Вот и Башня Хунны. Эрия отстучала перепончатыми пальцами свой личный код. Дверь медленно отворилась, и Эрия оказалась в точной копии своей собственной комнаты. Хунна выглядела без Глаз очень непривычно. Такой Эрия никогда ее не видела – ведь они в один день были посвящены в Хранительницы.

– Сестра... – голос Эрии выдавал смущение: Хунна смотрела как бы сквозь нее, словно в комнате никого не было.

– Мне рассказали, что... Нет, я не могу в это поверить!

– Во что ты не можешь поверить? – Голос Хунны, как и ее лицо, был лишен всякого выражения. – Тебе сказали, что я отреклась от Глаз? Что я больше не охраняю? Если ты об этом – все правда.

– Но почему? Все сестры знают, что временами Лурла бывают непослушны, их трудно заставить работать. В последнее время это случается все чаще...

– Во время шторма, – Хунна говорила как бы сама с собой, – я поняла, чем стали Лурла. Трое из них не откликнулись на призыв Глаз, хотя я напрягала все силы. Боюсь, что когда-нибудь стану виновницей гибели Норноха. Пусть та, у которой больше сил, встанет на мое место и охраняет Стены.

– Ты уверена, что та, другая, сделает это лучше?

Этот вопрос вернул жизнь лицу Хунны, ее большие глаза блеснули. Она впилась в лицо Эрии так, словно все еще носила Глаза и могла прочесть ее мысли.

– Ты что-то знаешь?

– А ты не думаешь, что Лурла стали другими? Последнее время они медлительны, как никогда. Что, если в этом повинны не мы, не истощение наших способностей – просто Лурла научились сопротивляться приказам Глаз?

– Что ж, возможно. Но многие считают, что Кормление может их умилостивить. Отмена Кормления – причина их неуправляемости. Так или иначе, но пускай теперь другие, тренированные по-новому, займутся этой проблемой. С меня хватит.

Кормление. Они и Хунну почти сумели убедить! Но неужели она не понимает, насколько опасно укреплять и распространять это мнение? Пожалуй, ей, Эрии, не следует рассказывать о своих наблюдениях – это только на руку приверженцам возврата к Кормлению.

И тут на лице Хунны мелькнул интерес.