Ричард Длинные Руки - гроссфюрст - Гай Юлий Орловский

Виконт Рульф привстал в седле и посмотрел по сторонам, словно отсюда мог рассмотреть, каким путем двигается отряд турнедцев.

— Мы попробуем встретить Гиллеберда там?

— Да, — ответил я. — Хотя насчет Гиллеберда не уверен.

Он сказал гордо:

— Ваша светлость, я голову кладу на плаху, но вы точно выбрали для себя эту дорогу!

Рыцари, арбалетчики и лучники смотрели с жадным интересом, я отмахнулся.

— Чутье часто подводит. Гиллеберд может и не пойти по этой дороге. Их три вероятных… и эта, самая невероятная.

Командир арбалетчиков сказал уважительно:

— Но вы-то чуете!

— Если бы, — ответил я. — Так, все готовы?.. С Гиллебердом идет всего двести человек. Пустяк, правда?

Виконт, отважный до безрассудства, к тому же до свинячьего писка страшащийся показаться недостаточно отважным, воскликнул бездумно и красиво:

— Отвага заменяет крепостные стены! Мы встретим на середине дороги и сразимся со всей отвагой!

Я покосился на его одухотворенное лицо, взглянул на командира арбалетчиков. Тот понял вопрос, пробормотал:

— Лучше со всей храбростью.

Виконт надменно фыркнул, а я поинтересовался:

— А в чем разница?

Командир арбалетчиков ответил хмуро:

— Храбрость занимает среднее место между самонадеянной отвагой и робостью. Вы в самом деле хотите встретить их грудь в грудь?

— Конечно! — воскликнул я, Каспар гордо приосанился, а я уточнил: — Но сперва уравняем шансы. Там в ряде мест дорога сильно сужается, мы займем места на вершине обоих склонов. Лучники будут выкашивать легковооруженных, арбалетчики отстреляют большую часть рыцарей и панцирных всадников. А мы встретим тех уцелевших, кто оставит седла и сумеет добраться до нас по крутому склону.

Лицо арбалетчика прояснилось, он довольно крякнул.

— Ваша светлость! Это… просто мудро.

— Бывает, — заметил я, — что отвага и мудрость идут рука об руку и не обвиняют друг друга.

Виконт нахмурился, но промолчал. Командир арбалетчиков напомнил озабоченно:

— Ваша светлость, у меня сорок человек. Успеем сбросить с седел не больше двадцати — двадцати пяти…

— Прекрасно.

— Остальные проскочат дальше!..

Я покачал головой.

— Сразу за поворотом влетят в завал, уж мы постараемся! И будет у них нелегкий выбор: либо слезть с коней и разбирать его под градом стрел и болтов, либо ринуться по склону к нам, чтобы скрестить оружие…

Он кивнул, лицо стало деловитое.

— Тогда… если будут карабкаться медленно, успеем натянуть тетивы еще раз… Это еще тридцать, а то и тридцать пять, все-таки в упор…

— Медленнее не бывает, — заверил я. — Сейчас трава как раз самая сочная, по ней как по льду. Не беспокойтесь, мы так же точно побили при Пуатье короля Иоанна, хотя его армия превосходила нашу ровно в пять раз…

Он спросил в недоумении:

— Короля Иоанна?

Я отмахнулся.

— Да ерунда, это так, сладкие вспоминания давно минувших дней… В общем, все привычно и рутинно, если в перспективе и ракурсе по диагонали сбоку.

Он посмотрел обескураженно, почесал в затылке:

— Ну да, ежели сбоку… тогда да, мало кто к нам докарабкается.

— А там мы встретим, — заверил я. — Виконт Рульф и его рыцари — львы, а не люди! Им только овец давай побольше.

— Да, — согласился он снова, — против овец, да… Завал из камней будет?

— Там и деревья есть, — сообщил я. — Так что топоры пригодятся.

Предсказать, какой дорогой проскачет Гиллеберд, не берусь даже я. Есть более опасные, есть менее опасные, логичнее предположить, что Гиллеберд предпочтет самые безопасные, и потому сосредоточить там наибольшие силы, но Гиллеберд тоже наверняка именно этого и ждет, потому выберет самые опасные, однако понимая, что мы можем разгадать этот маневр, и потому именно там сосредоточимся, а он как раз и выберет безопасные…

Воины шустро рубили деревья, другие прикатывали камни, узкий проход перегородили от стены до стены, затем взобрались на пологие, но все-таки крутые склоны, и все смогли проверить, насколько трудно карабкаться: подошвы сапог скользят по траве, как по льду.

— Отдыхать, — велел я, — только тихо. Никаких костров, голов не поднимать, все прячемся вот за этим гребнем.

Прошло полдня, обедали сухим пайком, я с тревогой начал поглядывать на солнце — перешло на западную половину и потихоньку начинает сползать вниз, хотя небо еще голубое, а облака чуть подсвечены оранжевым.

Один из лучников, демонстрируя редкий слух, сказал вдруг:

— Едут!..

Вокруг сразу закипели страсти:

— Кто едет?

— Сколько их?

— Король с ними?

Я цыкнул, все притихли, лучник снова прислушался и проговорил далеким голосом:

— Их много… Большой отряд. Все рыцари… или почти все…

Я сказал с нажимом:

— Отлично. Если нам повезет, то это наша последняя битва!.. Здесь, в Турнедо. Только все помните насчет короля!.. Мы должны закончить войну, а не оставлять тлеющие угли…

Рульф сделал вид, что не слышит, рыцари помалкивали. Они в этом не участвуют, а всю вину их сюзерен берет на себя.