Истребитель магов - Дмитрий Казаков

– Да, – усмехнулся Теневой, хотя радости совсем не чувствовал. – До весны протянем, а там посмотрим.

Харальд промолчал.

* * *

Взревели трубы, возвещая начало праздника Середины Зимы, и на черном словно ночь жеребце из ворот замка выехал родовитый Торгрим. Орлиная голова на щите хищно разевала клюв – Бергу вдруг послышался свирепый клекот. Свита хозяина замка была в черно-белых цветах сюзерена, но на щите каждый нес собственный герб, от смешения красок рябило в глазах.

Спутники хозяина праздника замерли словно по команде на краю очерченного для состязаний поля, а фон Жахх выехал вперед и бросил на утоптанный снег латную перчатку. Собравшаяся толпа разразилась приветственными криками.

На праздник прибыли вассалы с дружинами, а поглазеть на зрелище сошлись жители близлежащих деревень. Задымили костры, поплыли запахи вареной требухи и каши – пищи простонародья, а у охраны замка прибавилось дел. Вдруг какой лиходей вздумает, пользуясь многолюдством, убить хозяина замка?

Так что Берг смотрел на происходящее на поле одним глазом, а другим обозревал толпу, выискивая признаки опасности. От участия в состязаниях он отказался, буркнув: «Пускай мальчишки тешатся!» – И сам напросился в караул, резонно рассудив, что охотников в этот день найдется немного.

Вновь взревели трубы, за спиной Берга ударили в снег конские копыта. Потом раздался лязг железа. Теневой невольно поморщился, но даже не обернулся. Состязания родовитых, которые, обрядившись в железо, пытаются свалить друг друга с коня длинными копьями, не для него.

Раз за разом сшибались воины – проигравший летел с седла, победитель под крики зрителей объезжал поле боя, демонстрируя всем герб на щите, а Берг все разглядывал простой народ, отпихивая тех, кто норовил пролезть к полю для ристаний.

Объявили победителя. По рядам прошло волнение, и Теневой понял, что сейчас начнется состязание для всех, кто умеет держать меч. Он знал, что в этом состязании собирался участвовать Харальд, и, не сдержавшись, оглянулся.

Герольды размечали площадку для боя, натягивая на колышки алую ленту, а рядом толпились состязающиеся. Харальда среди них не обнаружилось. Берг удивленно поднял брови. Что могло помешать?

Именно удивление и не позволило ему заметить подошедшего. Когда его тронули за плечо, Теневой обернулся, схватившись за меч. Встретившись со знакомым зеленым взглядом, он ограничился витиеватым ругательством.

Харальд, из-за спины которого высовывался кончик лука, рассмеялся.

– Ты чего не на поле? – спросил Берг.

– Я лучше из лука постреляю, – махнул рукой юноша. – А то этим турнирным мечом только все руки отобьют, как потом целиться? Да и там один парень есть, здоровый такой, черный, на медведя похож. Я видел вчера, как он мечом работает – почти как ты. Так что у меня шансов нет.

– Ну как знаешь, – усмехнулся Теневой. – Тогда принеси мне пива, а то чего-то я замерз стоять.

– Странный способ греться, – начал было Харальд, но смолк под грозным взглядом наставника. Словно юла, он ввинтился в толпу и вскоре вернулся, неся небольшой кувшин, из которого шел приятный аромат хмельного напитка.

Выпив, Теневой приступил к несению службы с новым рвением, а Харальд встал рядом, вместе с толпой ахая, охая и восхищаясь.

– Вот это удар!… О, здорово… Ну кто же так делает?.. А теперь уходи, в сторону, в сторону… Ну как же так!…

Победил, как и следовало ожидать, медведеобразный здоровяк. Под восхищенный рев он гордо удалился. Начались состязания в броске копья.

– Не хочешь? – поинтересовался Берг, зевнув. – Ты ж вроде это оружие за последний месяц освоил?

– Нет. – Харальд покраснел, словно девчонка на первом свидании. – Плохо я копьем владею, куда мне…

Так и простоял, красный, словно вареный рак, пока не объявили выход лучников.

– Пойду, – сказал он решительно, поправляя лук.

– Покажи им всем! – Берг напутственно похлопал ученика по плечу.

Желающих пострелять набралось предостаточно, и Берг время от времени оглядывался через плечо, пытаясь рассмотреть, как там идут дела. Кучка претендентов на победу все уменьшалась, но неизменно среди них мелькала светлая голова Харальда. Юноша снял шапку, и волосы его на солнце сверкали серебром.

Обычную круглую мишень сменили тонким прутом, и тут в задних рядах зрителей началось какое-то движение. Берг нахмурился, пытаясь понять, что происходит, но в этот момент раздались испуганные крики, и скопище людей подалось вперед, заставив Теневого отступить. Правее толпа даже прорвала ряд охраны, так что Берг с десятком стражи оказались отрезаны от места, где находился Торгрим и его гости.

– Лошади на коновязи взбесились, лошади! – орал кто-то, и ему вторил женский визг. Через головы было видно, как что-то большое и темное мечется позади людей.

Берг бросил взгляд в сторону фон Жахха и обомлел. Недалеко от него на краю поля для состязаний стоял невысокий коренастый человек, деловито поднимая арбалет. Он ловко воспользовался тем, что внимание хозяина замка и тех, кто рядом, отвлеклось на беспорядок.

Берг ощутил, как его обдало морозом, а приятное тепло от выпитого пива мгновенно улетучилось.

Понимая, что не сможет пробиться сквозь толпу, Теневой завертел головой.

– Харальд! – заорал он, увидев ученика, который растерянно застыл с наложенной на тетиву стрелой.

Ответом был недоуменный взгляд.

Берг яростно махнул рукой в сторону арбалетчика и завопил, стараясь перекричать всех:

– Стреляй!

Харальд дернулся, глянул в указанном направлении, а далее его движения стали столь быстрыми, что даже Бергу не удалось за всем уследить.

Рывок, и юноша застыл, отставив ногу и натянув лук.

Тренькнула тетива, и на место сорвавшейся с неё стрелы легла другая.

Щелчок, и она тоже в полете.

Это был великолепный выстрел.

Арбалетчик не успел. В горле у него одна за другой оказались две стрелы, и он тяжело рухнул на снег, заливая его кровью.

Теневой облегченно вздохнул.

Паника оставила толпу разом. Она замерла, точно единое живое существо, и перестала орать. Сотни пар глаз обратились туда, где только что человек убил человека.

И Торгрим бросил на Харальда взгляд, полный чего угодно, но не благодарности.

Но тут завизжала какая-то баба, смятение воцарилось с новой силой. Со всех сторон к хозяину бежали стражники, нещадно расталкивая людей, колотя их рукоятками мечей.

И только Харальд был спокоен среди воцарившегося хаоса.

Он стоял и смотрел, не переставая удивляться: я стрелял? Это я стрелял? Зачем?

Торгрим на коне появился рядом неожиданно. Слух и чутье подвели Харальда, и он не услышал приближения родовитого. Просто знакомый голос сказал откуда-то сверху: