Тьма сгущается - Гарри Тертлдав

– Вы мне льстите. Мне просто очень везло в те годы, – как бы извиняясь, развел руками седовласый патриарх. А ведь любой альгарвеец на его месте тут же начал бы крутить усы и хвастаться своими былыми подвигами.

– Не окажете ли честь отужинать с нами? – Сабрино учтиво поклонился, и несколько молодых офицеров поддержали его возгласами одобрения.

Хлодвальд приподнял седую кустистую бровь:

– Весьма щедро с вашей стороны поделиться со мной тем, что и так принадлежит мне.

– Война есть война, сударь, – жестко ответил полковник. – Ужели вы сами никогда не вкушали плодов победы?

– Туше! – рассмеялся отставной генерал и уселся за стол. И враги его страны, соперничая друг с другом в стремлении услужить ему, стали наперебой предлагать различные кушанья и напитки. Но стоило старику отхлебнуть глоток вина, как его бровь снова поехала вверх: – Это не из моих подвалов!

– От всего сердца надеюсь, что вы не ошиблись, ваше превосходительство, – горячо согласился Сабрино.

Дождавшись, когда их гость насытится, полковник наконец задал давно уже терзавший его вопрос:

– Как же так случилось, что вместо того, чтобы помочь своей стране в битве с нами, вы предпочли мирно доживать свой век в этом поместье?

– О, я прожил здесь много счастливых лет! К тому же я абсолютно уверен, что даже если небо рухнет на землю, то и тогда конунг Свеммель ни за что не призовет меня к себе на службу. Вы можете этого не знать, но в Войне близнецов я сражался на стороне Киота.

– Вот оно что, – прошептал Сабрино, и ему сразу расхотелось задавать вопросы.

Но более молодой Орозио не сумел сдержать любопытства.

– Тогда почему вы до сих пор живы? – с юношеской прямотой спросил он.

И вновь на губах Хлодвальда заиграла горькая усмешка:

– Конунг Свеммель весьма бережливый человек. Я был хорошо знаком с обоими принцами еще в те благословенные для Котбуса дни, когда их отец был жив и они еще и не помышляли о братоубийственной войне. Может, в том-то и было дело. Ведь кроме меня он сослал еще нескольких аристократов. Тех, кто помнил его ребенком. Но официально он заявил, что оставляет мне жизнь «исключительно в память моих заслуг перед Ункерлантом». Так как именно тяжелая служба во имя родины оказалась для меня настолько непосильной, что я впал в старческий маразм. Впрочем, всех, кто с ним не согласен, он считает сумасшедшими.

– Каждый приписывает другому в первую очередь свои собственные болячки, – мрачно кивнул Сабрино, и Хлодвальд не стал возражать.

– Ничего! – бодро заявил Домициано. – Альгарве – это новая метла, и она выметет отсюда этого конунга. Король Мезенцио наведет тут порядок!

И вновь, уже в третий раз, губы отставного генерала дрогнули в невеселой усмешке:

– Да приди вы сюда лет двадцать назад – мы встретили бы вас с распростертыми объятиями! Но теперь слишком поздно. Мы только-только встали на ноги после Шестилетней войны и Войны близнецов, и тут вдруг заявляетесь вы, снова сшибаете нас на землю и заставляете начинать все сначала! Сегодня мы сражаемся за наш Ункерлант. И это нас всех наконец-то объединило.

Сабрино обвел глазами офицеров – все они были довольны бесплатным представлением. Он и сам хорошо развлекся. Вежливо склонив голову, он вновь обратился к Хлодвальду:

– Ваше превосходительство, может, Ункерлант и объединяется, но мы все равно добрались бы сюда, под Соммерду, имей конунг Свеммель хоть неисчерпаемый запас людей и оружия.

– Естественно, – ответил насильно отстраненный со своего поста боевой генерал. – И все же, даже если вы победите, победа останется за нами. Ну-ка признайтесь, легко вам с нами воевать?

Сабрино с трудом удержался, чтобы не кивнуть согласно: по правде говоря, последний бой был не из легких. Конечно, ункеры ни в воздухе, ни на земле особым воинским мастерством не отличались. В самые примитивные ловушки (в которые ни елгаванцев, ни валмиерцев ни за что не заманишь) эти лезли с разинутым ртом. Но бились они без оглядки, не щадя ни себя, ни других; бились до последнего, презирая саму мысль о сдаче в плен. Презирая саму мысль о поражении в войне.

– Вы так и не ответили мне, граф Сабрино, – прервал его размышления старый генерал.

– Довольно легко! – усмехнулся полковник и в свою очередь выпустил отравленную стрелу: – А как же это случилось, что против Ункерланта вдруг объединились все его соседи? Уже один этот факт свидетельствует о том, как сильно «любят» на Дерлавае конунга Свеммеля.

– Но ведь и все соседи Альгарве тоже объединились против него, – вежливо возразил Хлодвальд. – И что в этом случае можно сказать о короле Мезенцио?

– Янина сражается на нашей стороне! – выкрикнул Домициано.

Хлодвальд иронически вздернул седую бровь, но даже не подумал отвечать. Краска бросилась капитану в лицо. Он был так напыщенно взбешен, что Сабрино с трудом удержался от смеха, глядя на его багровую физиономию. Сам он до сих пор так и не разобрался, кем считать янинцев – друзьями или врагами. Да, они были на стороне Альгарве. И в то же время всячески помогали Ункерланту.

Хлодвальд поднялся из-за стола и весьма холодно поклонился Сабрино:

– Вы, альгарвейцы, пока мы били вас на всех фронтах во время Шестилетней войны, закалились и отполировались до блеска. И я вижу, что с тех пор так ничего и не изменилось. И, прежде чем оставить вас, все же я позволю себе вольность сообщить то, что рекомендую принять к сведению: Ункерлант – это королевство, но в то же время Ункерлант – огромная страна, и она перемелет вас всех, сдерет как наждачкой весь ваш показной блеск. Уж если мы своих не щадим… Спокойной ночи, господа. – И старый генерал зашагал к дому.

– Спокойной ночи, – кисло пожелал ему в спину полковник Сабрино. – Боюсь, нам больше не доведется встретиться. Нас слишком часто переводят с базы на базу!

Но Хлодвальд даже не обернулся. Сабрино так и не понял, слышал старый генерал его последние слова или нет. И все же, пока прямая спина старика виднелась в сумерках, Сабрино не мог оторвать от нее взгляда. Хлопнула дверь, Хлодвальд вошел в дом. Но ни единое окно не загорелось. Старый ункерлантский генерал был слишком щепетилен, чтобы предавать расположившегося в его саду врага драколетчикам своей страны.

И все же той же ночью драконы ункеров пошли в атаку и забросали ядрами все окрестности дракошни. Люди все остались целы, погибли лишь два ящера. Но сам факт налета и прицельность ядрометания заставили Сабрино надолго задуматься.

Лалла возмущенно вскочила на ноги, и от ее негодующего жеста прекрасная грудь соблазнительно колыхнулась.

– Но ведь я уже заказала это изумрудное ожерелье! Ты что, хочешь сказать, что я могу нет быть без него? Но ведь ювелир его привезет уже завтра!

– Ну, скажем, не совсем завтра, – мягко возразил Хадджадж. – А что до «могу нет быть»… Ты что, совсем разучилась говорить по-зувейзински? К тому же еще до того, как ты отправилась его заказывать, я говорил тебе, что ты его все равно не получишь, потому что оно слишком дорого стоит. И раз уж ты пропускаешь мимо ушей мои просьбы, не жди, что я стану слушать твои. Я и так уже тебя наслушался более чем.