Фурия Курсора - Джим Батчер

— И с большим удовольствием и гордостью, — обратилась Леди Аквитейн к участникам собрания Лиги Дианы, — я кому-то представлю, а всем остальным — вновь представлю, первую в истории Алеры женщину-стедгольдера. Прошу поприветствовать Исану из Кальдерона.

Открытый театр Цереса был заполнен до отказа при вместимости в четыре тысячи мест, хотя всего лишь половина собравшихся были действительными членами Лиги, организации, состоявшей из выдающихся женщин Государства.

И лишь некоторые из них добились титула ниже Графини.

Около двухсот были жителями, которые выиграли своё Гражданство через формальные дуэли, либо теми, кто служил в Легионах, в основном, в качестве Рыцарей, хотя было и с полдюжины тех, кто служил рядовым легионером, скрывая свой пол до тех пор, пока не зарекомендовал себя в бою.

Из них всех только Исана достигла своего ранга в силу законного, официального назначения, без какого-либо насилия или военной службы.

В истории Алеры она была единственной женщиной, которая сделала это.

Остальные присутствующие были, в основном, мужчинами, в большинстве своём — члены движения за отмену рабства. Включая десяток сенаторов, их сторонников и ставленников в Службе по Гражданству и членов Блюстителей Свободы — квази-секретной организации воинствующих сторонников отмены в пределах города Церес.

Блюстители потратили годы на преследование работорговцев и рабовладельцев в городе. Не было ничего необычного в том, чтобы найти недостаточно осторожного работорговца, повешенного под крышей загона для рабов на собственных наручниках и придушенного своими же собственными цепями.

Немолодой Верховный Лорд Цереса, официальный хозяин города, хотя и не очень уважал Блюстителей и их сторонников, все же не имел решимости обрушиться на них всеми силами, имеющимися в его распоряжении, и, следовательно, не мог прекратить насилие.

Все остальные были либо шпионами, докладывающими Консорциуму Работорговцев, либо просто любопытствующими.

Амфитеатр был общественным залом, открытым для любого Гражданина Империи.

Толпа аплодировала, и их эмоции струились по Исане, как первая волна океанского прилива. Исана прикрыла на мгновение глаза, защищая себя от влияния их эмоций, затем встала со своего места, улыбнулась и подошла к краю сцены, возле подиума с Леди Аквитейн.

— Спасибо, — произнесла она. Ее голос звонко разносился по всему амфитеатру.

— Леди и джентльмены. Человек, которого я знала когда-то, сказал, что произнесение речей сравнимо с ампутацией конечностей. Лучше заканчивать с этим так быстро и безболезненно, насколько это возможно.

Раздались вежливые смешки.

Она дождалась молчания, затем сказала: — Институт работорговли отравляет наше общество. Злоупотребления становятся просто невыносимы, правовые рычаги, призванные обеспечить безопасность, — нефункциональны. Каждый присутствующий здесь знает, что я права.

Она сделала глубокий вдох.

— Но никто из вас не был пленен работорговцем незаконно и против воли, — она взглянула на Леди Аквитейн. — Вы не представляете, насколько это ужасно — чувствовать себя абсолютно беспомощной. Видеть…

Она сглотнула: — Видеть, что происходит с женщинами в таких ситуациях. Я не доверяла слухам о подобных вещах, пока это не случилось со мной. Пока я не увидела всё своими глазами.

Она снова обратилась к собравшимся:

— Все эти слухи больше похожи на чьи-то ночные кошмары. Но они правдивы. На протяжении этого заседания вы выслушали многих освобожденных рабов: мужчин и женщин, засвидетельствовавших такие зверства, которым не должно быть места в обществе, живущему по букве закона.

— Сейчас нам предоставляется уникальная возможность избавиться от этой раковой опухоли на теле нашего общества, вычистить эту гноящуюся рану, произвести перемены к лучшему будущему нашей Империи. Мы несем ответственность перед своими согражданами, перед самими собой и перед нашими потомками — мы обязаны это сделать. Сенаторы, Граждане, я прошу вас поддержать законопроект об эмансипации, инициированный Леди Аквитейн. Вместе мы снова сможем объединить наши земли и людей.

Она отступила от трибуны и кивнула. Толпа сорвалась с места для оглушительных оваций.

Их одобрение нахлынуло на нее еще одной волной эмоций, и она едва смогла устоять на ногах.

Она не испытывала иллюзий по поводу своих ораторских талантов. Естественно, Сторонники поддержат закон Леди Аквитейн об эмансипации. Эта речь и её всеобщее одобрение под занавес недельного саммита были не более, чем формальностью.

Она заняла свое место, в то время как Сенатор Пармос занял трибуну, чтобы изложить свою точку зрения по поводу горячей поддержки идеи об отмене рабовладения. Пармос, будучи талантливым оратором и мастером искусного манипулирования эмоциями при помощи фурий, был способен часами воздействовать на толпу силой своих слов — и люди внимали, приоткрыв рты.

— Очень хорошо, — пробормотала Леди Аквитейн присевшей рядом Исане. — У вас природный талант.

Исана покачала головой.

— Я могла бы каркать как ворона, и они всё равно отреагировали бы так же.

— Вы недооцениваете себя, — возрасила Леди Аквитэйн. — Вы обладате некоей… прямолинейностью, я бы так это назвала. Ваши слова звучат искренне. Это придает им еще больший вес.

— Они не звучат искренне. Они искренни, — парировала Исана. — И я более не обладаю прямолинейностью — я продала ее три года назад.

Леди Аквитейн одарила ее холодной полуулыбкой.

— Очень искренне.

Исана слегка склонила голову, стараясь не смотреть на женщину, сидящую рядом.

— Это выступление было завершением моих обязанностей на сегодня?

Леди Аквитейн приподняла бровь.

— Почему вы спрашиваете?

— Я встречаюсь с братом на ужине у Ворелло.

— Очень милое заведение, — сказала Леди Аквитэйн. — Вам понравится. Мы сделали почти всё, что планировали. Еще одна-две встречи — и я вернусь к Аквитейну. Если мне понадобится ваше присутствие — я пошлю за вами.

— Хорошо, миледи, — сказала Исана, делая вид, что следит за речью Сенатора. К этому моменту его умозаключения, произносимые возросшим до громоподобного голосом, подняли на ноги весь ликующий амфитеатр.

Горящие эмоции, раздутые до бушующего пламени речью сенатора и его фуриями, дезориентировали Исану, повергнув ее в головокружительные, вращающиеся потоки чувств, из-за которых она испытывала энтузиазм и дискомфорт одновременно.

Исане пришлось покинуть амфитеатр. Когда Леди Аквитейн поднялась и начала благодарить и распускать собрание, Исана поспешила прочь со сцены в сторону выхода из истекающей людьми чаши амфитеатра. Головокружительное воздействие эмоций толпы спало, как только она вышла из театра.