Ученик убийцы - Робин Хобб

Я начал успокаиваться.

– Фитц, – сказал я осторожно и постучал себя по груди пальцем, – Фитц – это я. Да. Меня зовут Фитц. Ты потерялся? – Я старался, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе, чтобы не испугать несчастное создание. Потому что он, конечно же, каким-то образом выбрался из замка и теперь страшно рад увидеть знакомое лицо.

Он втянул носом воздух, а потом бешено затряс головой, пока волосы его не встали дыбом, напоминая пламя свечки на ветру.

– Фитц! – сказал он выразительно. Голос его был слегка надтреснутым. – Фитц пас, пас, да припас. Пса-спас. Пса-пса-пса.

– Все в порядке, – сказал я ласково и немного нагнулся, хотя на самом деле был не настолько выше дурака. Я тихо поманил его открытой ладонью: —Пойдем, пойдем. Я покажу тебе дорогу домой. Хорошо? Не бойся.

Внезапно руки шута упали. Потом он поднял голову и закатил глаза к небу. Потом пристально посмотрел на меня и выпятил губы, как будто хотел плюнуть.

– Пойдем,– снова поманил я его.

– Нет, – сказал он совершенно отчетливо раздраженным голосом, – слушай меня, ты, дубина. Фитц сало припас. Псаспас.

– Что? – спросил я испуганно.

– Я сказал, – произнес он, тщательно выговаривая слова,– Фитц сала запас. Припас как раз. Псаспас. Он поклонился, повернулся и пошел прочь от меня по дороге.

– Подожди! – требовательно крикнул я. Уши мои покраснели от смущения. Как можно вежливо объяснить кому-то, что многие годы вы считали его не только шутом, но и слабоумным? Я не мог. Так что:

– Что значат все эти спазапасы? Ты издеваешься надо мной?

– Едва ли. – Он молчал достаточно долго для того, чтобы повернуться и сказать: – Фитц сала как раз припас. Пса Фитц спас. Это послание, я думаю. Призыв к важному действию. Поскольку ты единственный, кого я знаю, кто терпит, чтобы его называли Фитцем, я думаю, это для тебя. Что касается того, что это значит, откуда я могу знать? Я шут, а не толкователь снов. До свидания.– Он снова отвернулся от меня, но на этот раз не шел по дороге, а свернул в гущу кустарника. Я поспешил за ним, но когда дошел до того места, где он скрылся, шута уже не было. Я стоял тихо, вглядываясь свешенный солнцем лес, надеясь увидеть, как шевелятся кусты, или заметить его шутовскую куртку. Но его и след простыл. И вовсе никакого смысла я не находил в этом дурацком послании. Я раздумывал над этой странной считалочкой всю дорогу назад в замок и наконец отбросил ее как странное, но случайное происшествие.

Чейд позвал меня не в эту ночь, а на следующую. Сгорая от любопытства, я бросился вверх по ступенькам, но, добравшись до самого верха, остановился, поняв, что с вопросами придется повременить. Потому что за каменным столом сидел Чейд, на его плече устроился Слинк, а перед ним лежал полу развернутый свиток. Стакан вина прижимал к столу один конец пергамента, а согнутый палец Чейда медленно двигался по какому-то списку. Я подошел и взглянул на него. Это был список поселков и дат. Под каждым названием поселка был перечень количества воинов, купцов, овец, бочек эля, мер зерна и так далее. Я сел на другой стороне стола и стал ждать. Я научился не прерывать Чейда.

– Мой мальчик,– промолвил он, не отрываясь от свитка,– что бы ты сделал, если бы какой-то хулиган подошел к тебе сзади и стукнул по голове? Но только в тот момент, когда ты стоишь к нему спиной. Как бы ты поступил?

Я быстро подумал:

– Подставил бы спину и сделал вид, что смотрю куда-то в другое место. Только у меня была бы длинная толстая палка, так что, когда он собрался бы ударить меня, я бы резко повернулся и разбил ему голову.

– Да. Хм, что ж, это мы пробовали. Но какими бы беспечными мы ни казались, островитяне всегда знают, если мы готовим им западню, и не нападают. Нам и правда удалось одурачить пару банд обычных пиратов, но никогда пиратов с красных кораблей. А нас волнуют именно они.

– Почему?

– Потому что именно они приносят нам самый большой ущерб. Видишь ли, мальчик, мы привыкли к набегам. Почти можно сказать, что мы приспособились к ним. Засеять еще один акр, соткать еще один рулон ткани, вырастить лишних бычков. Наши фермеры и горожане всегда пытаются делать запасы, и когда во время набега сгорает чей-то амбар или склад, все вместе восстанавливают утраченное. Но пираты с красных кораблей не грабят. То, что они забирают с собой, кажется почти случайным. Они именно уничтожают. – Чейд помолчал и стал смотреть в стену, как будто бы видел сквозь нее.

– Это бессмысленно,—продолжал он задумчиво, обращаясь больше к себе, чем ко мне, – по крайней мере, я не вижу в этом смысла. Это все равно что убивать корову, которая каждый год приносит хорошего теленка. Пираты с красных кораблей сжигают зерно и сено прямо на полях. Они уничтожают то, что не могут унести с собой. Три недели назад в Торнсби они подожгли мельницу и взрезали мешки с зерном и мукой. Какая в этом для них выгода? Почему они рискуют своими жизнями только ради уничтожения? Они ни разу не делали попыток захватить и удержать территорию. У них нет никаких претензий к нам, о которых они бы говорили вслух. От разбойника можно защититься. Но они убивают и уничтожают без всякой цели. Торнсби не будет восстановлен; у выживших нет ни желания, ни средств. Они ушли – некоторые к семьям в другие города, другие нищенствовать. Это схема, которую в последнее время мы наблюдаем слишком часто.– Он вздохнул и потряс головой, чтобы освободиться от тяжелых мыслей. Когда Чейд поднял глаза, он был уже полностью сосредоточен на мне. Это он умел. Он мог отбросить проблему в сторону, и вы готовы были поклясться, что Чейд давно забыл о ней. Теперь он сказал, как будто только это его и волновало: – Ты будешь сопровождать Верити, когда он поедет в Ладную бухту убеждать лорда Келвара.

– Баррич сказал мне. Но он удивился, и я тоже. Почему я еду?

Чейд тоже выглядел удивленным.

– Разве не ты заявлял несколько месяцев назад, что устал от Баккипа и хочешь путешествовать по Шести Герцогствам?

– Конечно. Но я немного сомневаюсь, что Верити взял меня только поэтому.

Чейд усмехнулся:

– Как будто Верити обращает хоть какое-то внимание на то, кто входит в его свиту! У него нет желания вдаваться в детали; а значит, нет и дара Чивэла обращаться с людьми. Тем не менее Верити хороший солдат. Может быть, на данный период это как раз то, в чем мы нуждаемся. Нет, ты прав. Верити и не подозревает, почему ты едешь... пока. Шрюд скажет ему, что тебя готовят в шпионы, и пока это все. Он и я советовались об этом. Ты готов начать платить за все то, что он сделал для тебя? Ты готов начать свою службу семье?

Он сказал это так спокойно и смотрел на меня так открыто, что я тоже был почти спокоен, когда спросил:

– Мне придется убить кого-нибудь?

– Возможно, – он поерзал в кресле. – Тебе придется решать. Решить и сделать это... Это совсем не то, когда тебе просто говорят: «Вот этот человек, и ты должен сделать это». Это гораздо труднее, и я совсем не уверен, что ты к этому готов.