В оковах мрака - Кресли Коул

— Naturellement[49], — отозвалась Наоми, приподняв бровь. Этот мужчина ни перед чем не остановится.

— Давай вернёмся в дом.

— Неужели ты хочешь снова впустить собачонку? А я даже не успела поскрестись в дверь чёрного хода. Какое тебе вообще дело до того, что со мной происходит?

— Я… не важно. Просто пойдём со мной. — Наоми видела, что он уже готов был схватить её за руку и затащить обратно. — Почти светает.

— Хм, — девушка постучала пальчиком по подбородку, — как я могла предположить, что тебя волнует что-то ещё, кроме большого оранжевого шара, который вот-вот взойдёт над горизонтом?

— Если ты не вернёшься в дом, мне не останется ничего другого, как дожидаться рассвета с тобой, — возразил вампир.

— А как же солнце? Ты сошёл с ума? А, ну, да… Но ты же не совсем идиот?

— Расскажи мне, что произошло с тобой сегодня ночью, или пойдём со мной. Выбирай, одно из двух.

— Allez au diable[50]!

— Тогда я остаюсь здесь, — сообщил Конрад и с нарочито упрямой миной опустился на землю рядом с Наоми.

— В таком случае уйду я.

— И куда же? — поинтересовался вампир. — Разве не сюда ты обычно отправляешься, когда не хочешь меня видеть?

— Нет. Я пришла сюда, чтобы не слышать, как ты орёшь на весь Эланкур! — огрызнулась Наоми, окончательно потеряв терпение. — Ладно. Я не знаю, почему это происходит. Каждый месяц всегда в одно и то же время я танцую. И я не владею собой, не могу остановиться. А когда кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и я дохожу до полного изнеможения, в моё сердце вонзается кинжал. И так повторяется из месяца в месяц.

— Но ты говорила, что ты здесь одна.

— Так и есть. Я не вижу Луиса. Не вижу нож. Я только… чувствую всё это.

— Мне доводилось слышать, что призраки порой заново переживают мгновения своей гибели.

— Ну что же, теперь, когда я знаю, что это происходит не только со мной, мне стало гораздо легче. Так что ты можешь идти. Adieu[51].

Если раньше Наоми казалась беззаботной и чрезвычайно уверенной в себе, то теперь девушка выглядела глубоко потрясённой и взволнованной, как раненый зверёк, забившийся в угол, чтобы зализать раны.

Впрочем, Конрад действительно верил в то, что Наоми хотела, чтобы он был рядом — даже если и была на него рассержена. Конечно же, она по-прежнему злилась на него за всё, что он ей наговорил. Кроме того, она расстроилась, что Конрад видел её леденящий душу танец. Наверное, это свойственно всем женщинам — стоит им выдать какую-то из своих слабостей, они тут же выпускают коготки, защищаясь.

— Пойдём со мной, Наоми, — попросил он ещё раз.

Изящная рука девушки накрыла её лоб. Наоми выглядела измождённой, её образ мерцал, а утомлённый взгляд утратил сияние и потускнел. Вероятно, все те изменения в бальном зале, мистическая музыка и полтергейст, который творился там совсем недавно — всё это питалось за счёт энергии Наоми, вытягивая силы из её естества.

— Зачем? — уронила девушка.

Потому что она должна быть рядом с ним. Потому что то зрелище, которому он стал свидетелем, что-то сотворило с ним. Он изменился. Конрад не просто был убеждён, что Наоми его женщина. То, что он испытывал к этой девушке, оказалось чем-то большим, чем простая решимость что-то предпринять, чтобы защитить её.

Это было нечто большее. Какое-то незнакомое чувство поселилось у вампира в груди и теперь беспокойно ворочалось, словно пытаясь отвоевать для себя побольше места.

— Почему нет? — ответил мужчина, скрывая истинную бурю эмоций, бурлившую в нём.

Несмотря на очевидную усталость, Наоми туг же вскинулась.

— Ты меня жалеешь. Но тебе не нужно со мной нянчиться. Будь покоен, я и без тебя справлялась раньше.

Я знаю, — на протяжении восьмидесяти лет этой хрупкой девушке приходилось из месяца в месяц переживать свою смерть в полном одиночестве. «Никогда больше», — решил вампир. — Однако ты пойдёшь в дом, потому что в противном случае я обращусь в пепел прямо у тебя на глазах. Видишь ли, tantsija, я могу быть таким же упрямым, как и ты.

— Что означает это слово?

— Это значит «танцовщица».

Первые лучи солнца уже начали подбираться к ним. Наоми поджала губы и согласилась.

— Ну, хорошо.

Она вспорхнула и направилась в сторону дома в сопровождении Конрада. И хотя всю дорогу Наоми недовольно ворчала, Конрад всё же уговорил девушку пойти с ним в его комнату. Вероятно, она просто слишком устала, чтобы возражать. Войдя в спальню, она тут же устремилась к кровати и свернулась клубочком, зависнув в воздухе в нескольких сантиметрах над матрацем.

Кон уже и раньше замечал, что Наоми парила над стульями так, будто сидит на них. Теперь Конрад узнал, что таким же способом она спала в кровати.

Едва свернувшись над постелью, девушка в какие-то считанные мгновения провалилась в сон…

Рос наблюдал за ней на протяжении всего дня. Чем дольше она спала, тем чётче становился её облик, и это приводило Конрада в такое благостное расположение духа, какого он у себя уже и не помнил.

Вампира охватывали желания, каких он раньше не ведал. Конрад испытывал необъяснимые порывы… Ему хотелось прилечь рядом с Наоми и прижать её миниатюрное тело к своему. Руки мужчины то и дело гладили контур её призрачных волос, и он пытался представить себе, какими должны были быть на ощупь эти блестящие локоны.

Конрада внезапно обуяло непреодолимое желание купить это поместье, отремонтировать его и сделать так, чтобы Наоми была здесь в безопасности — лишь бы ей не пришлось больше танцевать, как прошлой ночью. Руки вампира сжались в кулаки при мысли о проклятии, обрекавшем её испытывать снова и снова смертельную боль.

Память Роса хранила в себе знания, благодаря которым он мог бы даже прибегнуть к колдовству — правда, в основном это были довольно примитивные защитные и маскировочные заклинания — однако Конраду почти никогда не удавалось их вспомнить. Когда вампиру требовалось обратиться к определённому воспоминанию, именно это воспоминание самым вероломным образом ускользало от него, приводя Конрада в бешенство. Если бы он умел пользоваться теми знаниями, что скопились в его разуме, смог бы он узнать, как защитить Наоми?

Что если готовый ответ уже есть в его голове и лишь ждёт часа, когда Конрад сможет его отыскать? Николай сказал, что Конрад может этому научиться.

К тому же, брат также говорил, что единственный инстинкт, способный преодолеть жажду крови — это сексуальное влечение. И что лишь одна потребность способна притупить всеподавляющее желание убивать.