Дети грозы. Книга 1. Сумрачный дар - Мика Ртуть

Едва не наткнувшись на матушку, стоящую на последней ступеньке лестницы с таким лицом… Она ничего не сказала, но Дайму стало бесконечно стыдно. Что он подвел ее. Не сумел защитить. Вообще ничего не сумел. Даже повести себя достойно, как учил покойный отец.

– Простите меня, матушка. – Подойдя к ней, он склонил голову.

На самом деле ему больше всего на свете хотелось обнять ее, уткнуться и расплакаться, как в детстве. Но он не мог себе этого позволить. Он – взрослый шер, ему уже тринадцать, он единственный защитник семьи.

От которого толку ни на ломаный динг.

– Пойдем, мой мальчик. – Улыбнувшись одними губами, матушка погладила его по голове. – Мне так много нужно тебе сказать, а у нас осталось всего полчаса…

394 год, 2 день холодного солнца

Императорский дворец, Фьонадири

Пять суток, что со всей возможной скоростью маленький отряд двигался к столице империи, Дайм обдумывал рассказ матери и одну-единственную фразу из короткого письма его всемогущества.

История его рождения ничем не отличалась от множества таких же историй: ежегодно император обзаводился новой пассией, непременно из одаренных шеров, непременно красавицей, и так же непременно расставался с ней не более чем через семь-восемь месяцев. И не имело значения, замужем ли дама, желает ли столь высокой чести: воля императора не признавала преград. Любовницы принесли ему восемь дочерей, с рождения назначенных в монахини, и пятерых сыновей – в дополнение к трем законным принцам. Последний бастард родился на шесть лет раньше баронета Маргрейта. Именно его, лейтенанта лейб-гвардии Диена, император прислал за Даймом.

Свыкнуться с холодной, неживой аурой голема Дайм так и не смог, хотя всю дорогу рассматривал и изучал его – все равно делать больше было нечего. От человека в лейтенанте осталась только внешность и императорская кровь: пока в его жилах оставалась хоть капля, он был безусловно верен и послушен отцу. А в остальном… больше всего Диен походил на скорпиона: повадками, скоростью, запахом яда и ощущением непредсказуемой опасности.

«Никогда. Никогда я не буду таким, как ты, Диен. Никогда», – твердил про себя Дайм, изредка встречаясь с немигающим змеиным взглядом лейтенанта.

Кавалькада въехала во Фьонадири вечером второго дня нового года. Нарядная, освещенная цветными жучиными фонарями, украшенная стельями, – вечнозелеными деревьями, цветущими в середине зимы сказочно прекрасными гроздьями голубых звезд, – полная суеты и песен столица не заметила их.

Высокие стены голубоватого камня, украшенные резьбой и статуями в нишах, окружали дворцовый комплекс размером с небольшой город. Перед боковыми воротами дежурили гвардейцы в черной с серебром форме, увешанные магическими амулетами. На груди сержанта Дайм узнал драгоценный Даилла Умен, Истинный Светоч – оберег от убийц-теней. Сами стены и ворота мерцали переплетениями красного, голубого и черного – заклинаниями огня, воздуха и смерти.

За стеной открылся парк с фонтанами, беседками и скульптурами, с прямыми аллеями и стрижеными деревьями. За парком сияли серебром башни и шпили дворца. А неподалеку от ворот, рядом с каскадом журчащих, несмотря на мороз фонтанов, прятался в темной зелени кедров и пихт скромный двухэтажный павильон. К нему и направился, не снижая скорости, лейтенант Диен. Эфир над павильоном искрился и переливался всеми цветами радуги, манил и пугал… Словно там ждал не светлый маг-зеро, а перворожденный Дракон, почему-то не улетевший в Землю-За-Туманами.

К удивлению Дайма, измотанного скачкой и неопределенностью, ему не дали ни привести себя в порядок, ни передохнуть с дороги. Без всяких объяснений лейтенант Диен велел спешиться, сам отворил дверь и повел его за собой через вестибюль-оранжерею – гортензии, розы, бегонии заплетали стены и арки. За первой дверью снова никого не оказалось: лишь широкий коридор с белыми дверьми и картинами в бронзовых рамах.

Лейтенант Диен распахнул одну из дверей и кивком велел пройти, сам развернулся и таким же четким шагом пошел обратно. Но Дайм уже не обращал на него внимания. Он видел только сияние мага-зеро: словно шаровая молния шагнула навстречу.

Средних лет русоволосый шер, одетый в строгий коричневый сюртук с бархатными отворотами, радушно улыбнулся Дайму. Улыбались и губы, и все скуластое лицо, и пронзительные карие глаза. От этой улыбки Дайма окутало теплом и покоем, словно он вдруг вернулся домой. Тепло это, окрашенное в лиловые цвета менталистики, обволакивало, проникало внутрь. Дайм не сопротивлялся. Бессмысленно мешать главе Конвента, раз он хочет знать, что творится в голове гостя.

– Здравствуй, Дамиен. Рад встрече с тобой.

– Здравствуйте, светлейший шер.

Дайм поклонился, с трудом преодолевая головокружение.

– Ты прямо с дороги. Ох уж эти военные. – Светлейший шер Парьен покачал головой. – Присаживайся сюда, к огню.

С видом заботливого дядюшки он усадил Дайма, устроился напротив и щелкнул пальцами. Тут же рядом образовался столик, сервированный к чаю: пирожные и тарталетки, конфеты и ароматные булочки, чайники и чашечки тонкого фарфора. В животе у Дайма забурчало, напоминая о давно миновавшем обеде.

Светлейший, казалось, обрадовался его смущению.

– И не покормили ребенка… Прошу к столу. – От улыбки Светлейшего растаяли бы льды Закрайней Ночи. – Соленые фисташки, мои любимые. Рекомендую.

Отправив в рот орешек, Светлейший принялся командовать посудой. Повинуясь магическим нитям, затанцевали чайники с чашками, наполняя комнату запахом цуаньского чая.

– Кушай, мальчик, не стесняйся. А я пока расскажу тебе кое-что. Эти вояки, от них слова не дождешься.

Дайм, проглотив тарталетку с паштетом, попытался ответить, но Парьен махнул рукой.

– Молчи и ешь. Вот, попробуй апельсиновый чай. Мой личный рецепт. – Заговорщицки подмигнув, он направил к Дайму еще один чайничек, благоухающий травами и цитрусом. – Вкусно? То-то же.

Попивая чай, светлейший шер рассказывал Дайму всякие разности, словно к нему в гости зашел любимый племянник, которого следует немедленно заманить в ученики. Говорил о магии, о политике, о столичной жизни – обо всем на свете, кроме того, что интересовало Дайма. Но он готов был ждать, пока Парьен читает лекцию о стихиях.

– …Зеленый – единственный, недоступный людям. Все потомки ире владеют магией природы, но остальные стихии им неподвластны. Зеленый Дракон знал, что делал, когда запрещал своим потомкам браки с шерами иных стихий, ире единственные на суше сохранили Драконью кровь неразбавленной, – неторопливо рассказывал Парьен.

Все это Дайм и так знал, и наверняка Светлейший знал, что Дайм знает. А значит, стоит держать язык за зубами и внимательно слушать. Наверняка Светлейший говорит все это не потому, что обожает повторять азы необразованным мальчишкам.

– Отчасти из-за браков с бездарными истинных шеров становится все меньше, – продолжал Парьен, попивая цитрусовый чай и словно бы не замечая сидящего напротив Дайма. – Но, даже учитывая такие браки, магия истощается слишком быстро. По расчетам, сейчас двое из трех урожденных шеров должны бы иметь латентный дар, каждый третий – дар третьей нижней категории, каждый десятый – третьей полной, каждый пятидесятый – второй и каждый сотый – первой. На деле же обладает искрой дара лишь один из восьми, продолжительность жизни шеров стремительно падает. Таким темпом лет через пятьсот в империи не останется Драконьей крови. Конвент занимается исследованиями проблемы, но пока результаты не обнадеживают.