Кровь драконов - Тодд Маккефри

Две старухи, как по сигналу, умолкли, а потом, улыбнувшись, переглянулись, поскольку ожидаемого раздраженного комментария от предводителя Бенден-Вейра так и не последовало.

— Он научился мудрости, — сказала Цветок Ветра. Это была наивысшая похвала, какая только могла прозвучать из ее уст, и она никогда еще так ни о ком не отзывалась. — Он хороший человек. Как и его братья и сестры. Кровь сказывается. Вам с Шоном есть чем гордиться.

Цветок Ветра, не глядя, почувствовала, как М'халл напрягся, услышав имя давно умершего отца, железная воля которого заставила первых всадников колонии вступить в первое, а потом и множество последовавших сражений с падающими Нитями.

Даже в преклонном возрасте — в шестьдесят два года — Шон Коннел сохранял за собой пост главного предводителя Вейров и предводителя Форт-Вейра, хотя многие возражали. И все же оказалось, что он стал слишком стар. Однажды Шону и Каренат'у не удалось увернуться от пучка Нитей. Получив страшные ожоги, они сразу же ушли в Промежуток и не вернулись обратно. Это произошло более восьми лет тому назад.

После этого Фарант'а никогда больше не поднималась в брачный полет. Никто не удивлялся этому, считая, что единственная причина заключается в возрасте королевы; Одна лишь Цветок Ветра знала, в чем тут дело.

Это была одна из многих тайн, которые они с Зоркой делили за эти годы. Она являлась неотъемлемой частью их истинной дружбы — жизнь Цветка Ветра была очень скупа на теплые чувства.

Зорка и Цветок Ветра — первая всадница королевы драконов и самый опытный генетик — постоянно сотрудничали в течение нескольких лет после первого Падения, случившегося вскоре после Высадки. Но создание стражей порога отвратило большинство всадников от Цветка Ветра, и ее отношения с Шоном и Зоркой стали чисто деловыми.

Цветок Ветра вела подробнейшие записи обо всех драконах первого поколения и их птенцах, отмечая все подробности роста и все возможные признаки генетических дефектов. Когда колония перебазировалась на север и адмирал Бенден лишил ее технического персонала, переключив их на другие занятия, Цветок Ветра осталась без определенных обязанностей.

Адмирал Бенден во всеуслышание предложил ей подумать об окончательном переходе к медицинской профессии — хоть к лечению больных, хоть к лабораторной работе. И, добавил с улыбкой адмирал, Цветок Ветра должна помнить о своих обязанностях перед колонией и своим геномом: не стоит ли ей вспомнить о таком важном деле, как воспитание детей?

Кроткое согласие Цветка Ветра было воспринято как уступка и, возможно, молчаливое признание своей вины в утрате ценного технического оборудования, произошедшей во время Переправы с Южного континента. В результате этого происшествия она сделалась парией.

Она покорно рассталась со своей лабораторией и превратилась в ученицу одного из врачей Форт-холда, Благодаря неустанному труду ей вскоре удалось сделаться высококвалифицированным медиком.

Однако Цветок Ветра вела наблюдение за развитием не только драконов, но и стражей порога. К ней нередко обращались за советами по поводу обращения с «уродцами Цветка Ветра», как их часто называли.

Среди тех, кто проявлял интерес к стражам порога, была, в частности, Эмили Болл.

— Однажды ночью я видела, как они летели, — сказала она как-то раз, оставшись с миниатюрной женщиной-биологом наедине, и улыбнулась собеседнице.

Цветок Ветра кивнула.

— Я тоже, — ответила она, с видимым удовольствием восстановив эту картину в памяти.

Эмили взяла ее за руку.

— Это, наверно, тяжело для вас, — сказала она, не скрывая симпатии.

— Это моя работа, — ответила Цветок Ветра, чуть заметно пожав плечами. — Я делаю то, что вы и адмирал от меня хотите, несу бремя, которое мне передала моя мать.

— Ну а мне кажется, что это очень несправедливо! — сердито нахмурилась Эмили.

Цветок Ветра промолчала.

— О, я знаю, это часть плана, — продолжала Эмили. — И это нам очень нужно. Вы сами показали мне расчеты, но мне все равно представляется несправедливым, что все ваши труды должны или оставаться незамеченными, или подвергаться суровой критике.

И снова Цветок Ветра ничего не ответила.

— Цветок Ветра, — сказала Эмили, с силой сжав пальцами ее запястье, — со мной вы можете разговаривать. Я полностью в курсе всех планов. Когда мы с вами наедине, вы можете говорить мне о чем угодно. Плохо, что вы держите все в себе, плохо и неправильно. Знаете, как ведущий психолог Перна, я говорю все это для вашего же блага. — Поскольку Цветок Ветра снова промолчала, Эмили негромко добавила: — И я говорю это как человек, знающий, как сильно вы страдаете.

И тут, в первый и последний раз за всю свою жизнь, Цветок Ветра упала в объятия Эмили Болл. Она не могла потом сообразить, долго ли она плакала. А когда она успокоилась, Эмили еще раз крепко обняла ее, нежно и ободряюще улыбнулась, но обе женщины так ничего и не сказали друг дружке.

Потом разразилась эпидемия Лихорадки, и медицинские знания Цветка Ветра пришлись как нельзя более кстати. Она не щадила себя, порой проводила недели без сна, обходясь дремотой урывками, во время переездов от одного больного к другому. А остатки сил и времени она затратила на выхаживание Эмили Болл.

Цветок Ветра и Эмили были слишком честны, чтобы делать вид, будто старая женщина, бывший губернатор Тау Кита, сможет пережить этот катастрофический мор. Цветок Ветра использовала все возможные паллиативные средства, какие только имелись в ее распоряжении, чтобы сделать уход своей старшей подруги как можно менее болезненным.

Поздно ночью, когда Цветок Ветра и Эмили наконец-то убедили несчастного Пьера де Курси, мужа Эмили, хоть немного отдохнуть, умирающая устало вытянулась в постели.

— Раз уж мне суждено умереть, я хотела бы, чтобы это случилось поскорее, — с горечью сказала она, отдышавшись после очередного приступа мучительного кашля.

— Может быть, вы еще выздоровеете, — ответила Цветок Ветра. Когда же Эмили обожгла ее возмущенным взглядом, Цветок Ветра не отвела глаз. — Это вполне возможно. Нам мало что известно об этой болезни.

Она сразу же пожалела о последних словах, потому что Эмили облеклась в ауру не допускающего возражений губернатора Тау Кита и требовательно спросила:

— Цветок Ветра, сколько народу умерло? Пьер ничего не говорит мне. Пол тоже ничего не хочет говорить. Скажите.

— Я не знаю, — честно ответила Цветок Ветра. — Сейчас начались массовые похороны. Последний подсчет дал более полутора тысяч.

— Из девяти тысяч? — испуганно прошептала Эмили. — Это же больше одной шестой всего населения колонии!

Цветок Ветра кивнула.

Эмили прищурилась.

— И положение станет еще хуже, да?

Цветок Ветра ничего не ответила.

— А как всадники? С ними все в порядке?