Песня для оборотня - Эми Мун

Чудесно! Не прошло и полдня, а логово превратилось в проходной двор!

— Бета! — радостно загомонили дети, а волчата завыли, высоко вскидывая мордочки. — Айла теперь совсем твоя пара! Она останется с нами!

Девушка густо покраснела и так смешно округлила глаза, что он не выдержал и фыркнул. Вместо щенков ему хотелось устроиться рядом и спрятать самочку в объятьях.

— Рада за вас, Кайрон, — Гвен спрятала иглы и нитки в мешок, обернулась к сидящей девушке и мягко тронула плечо. — Приходи в любое время.

— Я тоже жду тебя, Айла, — улыбнулась чернокудрая Надин, — дети, нам пора.

Отлично! Едва дождавшись, пока гости отойдут едва ли десяток шагов, Кайрон подхватил взвизгнувшую самочку на руки и влетел в дом.

Один вздох — и перед глазами полыхнуло багровым. Острая ярость терновником разодрала вены, закипая в крови жаждой немедленно кинуться обратно и найти виновницу.

— Что здесь делала Нельга? — рычал, заглядывая в удивленные темные глаза. — Она угрожала тебе? Что-то предлагала? Спрашивала обо мне?

— О тебе?! А у нее есть повод? Кроме того, что вы… — звенящий голос сорвался.

Нити их связи ожили и потянулись вперёд, раскрывая ему те чувства, что клубились в маленьком сердечке. Айла злилась! Ее возмущение и гнев обожгли, словно пыльца огненной травы. Такие искренние. Самочка ревновала! Нежное урчание защекотал горло, и он едва успел проглотить довольную ухмылку.

— Нет повода.

Легко развернув девушку спиной к себе, Кайрон подтолкнул ее вперёд. Айла возмущённо охнула, упираясь ладошками в стол, и попыталась выскользнуть, но он перехватил попавшуюся самочку за талию.

— Нет повода, — пробормотал, зарываясь носом в густые локоны. Как пахнет! — Но и разрешения появляться в моем доме тоже. Какой яд она принесла на своем языке, Айла? Оскорбила тебя? Испугала? Что?

Пальцы быстро сминали материю юбки, подгребали вверх, давая доступ к стройным ногам. Возбуждение накатывались волнами. Оно никуда не ушло и никогда не уйдет. Его начинало трясти от мысли, что сейчас можно сделать с его трепетной, горячей Айлой. Сколько раз взять тут, у стола, а потом на кровати, на полу… Попробовать все, и повторить снова.

И самочка в его руках затихла, вздрагивая и прислушиваясь к пока невинным ласкам. Но ее дыхание уже сбивалось с ритма, и запах меда и ягод сочился первыми нотами желания.

— Айла, говори, — прошептал, прикусывая розовеющее ушко.

— А? Я… то есть мы… Ни о чем не говорили. Она сказала…

Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, и первый стон почти увлек за собой. Невыносимым искушением поманил наплевать на все и устроить охоту за следующим. Снова и снова.

— Что сказала?

Метка под его губами отозвалась теплом. Жаром, что делился на двоих, протекая через их тела и подталкивая друг к другу.

— Сказала что… М-м-м… Мне здесь не место, но… Но она теперь видит… Что мы пара. Кайрон!

Треск белья был коротким, платье упало с изящных плеч, и он осторожно сжал возбуждённую грудь. Покатал между пальцами твердую горошину, наслаждаясь ерзаньем круглой попки у своего паха, и прижался губами к шее.

— Что ещё?

— В… все…

Горячая влага ее лона окатила волной ответного жара. И волк скулил на все лады, требуя заменить пальцы ноющей плотью. Но, приласкав чувствительный комочек, он отстранился. Айла вскинула, сама подалась назад, пытаясь вернуть его пальцы.

— Точно все?

— Да…

Их связь была ещё слишком слаба. Кайрон не чувствовал в эмоциях самочки беспокойства или страха. Но и Нельге он не верил ни на кончик когтя.

— За появление здесь без разрешения она будет лишена права принимать участие в охоте и играх Стаи. На три луны.

Айла не знала, что это значит для оборотня — не иметь возможности бегать рядом со своими, иначе бы непременно просила смягчить наказание. Но Кайрон не собирался больше закрывать глаза на поведение волчицы, но пока у него есть куда более важное и приятное занятие. Остатки белья полетели на пол. Осторожно подхватив стройную ножку под колено, Кайрон помог забросить ее на стол. Робкое сопротивление и умоляюще-нежное «Нет-нет» точным броском свалили на лопатки его выдержку. Она так обжигающе желанна в своей неопытности, и так чувственна. Его удивительная Айла…

— Да, сладкоголосая, — прорычал, вынуждая самочку лечь на стол. Раздвинул пальцами влажные складки, медленно растирая сочившуюся влагу, — я так проголодался. А ты слишком вкусная.

И, нежно сжав раскрытые ему бедра, легкими поцелуями вдоль позвоночника соскользнул вниз.