Мятежная - Вероника Рот

– Я…

Меня перебивает Тобиас.

– Естественно, мы не имеем точных сведений, – говорит он. – Но за последние шесть лет среди лихачей случилось больше десятка необъяснимых смертей, и существует корреляция между списком этих людей и списком тех, у кого были проблемы при прохождении проверки склонностей и инициационных симуляций.

Ударяет молния, и зал освещается. Джек качает головой.

– Хотя это и интересно, но корреляция не является доказательством.

– Глава предателей-лихачей застрелил ребенка из Правдолюбия, в голову, в упор! – кричу я. – Об этом вам доложили? Такое «заслуживает расследования»?

– Да, мне известно, – отвечает Кан. – Хладнокровное убийство ребенка – ужасное преступление, и оно не должно остаться безнаказанным. К счастью, обвиняемый у нас под арестом, и мы можем провести над ним суд. Однако мы не должны забывать, что солдаты-лихачи не проявляли явного намерения убивать большинство из нас, когда мы были без сознания.

Люди вокруг начинают раздраженно переговариваться.

– Их мирное вторжение дает мне повод попытаться уладить миром дело с эрудитами и другими лихачами, – продолжает он. – Поэтому я организую встречу с Джанин Мэтьюз, чтобы обсудить происшествие, и как можно скорее.

– Но оно не было мирным, – краем глаза я вижу Тобиаса. Судя по уголку рта, он улыбается. Я делаю глубокий вдох и продолжаю: – То, что они не пристрелили вас всех в упор, отнюдь не означает их добрые намерения. Как вы думаете, зачем они вообще сюда заявились? Просто побегать по вашим коридорам, пока вы отключились, а потом уйти?

– Я предполагаю, они пришли за такими, как ты, – отвечает Джек. – Меня беспокоит вопрос вашей безопасности, но нам не следует нападать на них только потому, что они решили убить малую часть живущих здесь людей.

– Убийство – отнюдь не худшее, что они могут сделать с вами. Они будут вас контролировать.

У Джека кривятся губы, словно он сдерживает смех. Смех.

– Ого. И как же они это сделают?

– Они обстреляли вас, – говорит Тобиас. – Иглами с приемопередатчиками для симуляций, с помощью которых они будут управлять вами. Вот как.

– Нам известно, как работают симуляции, – недоумевает Джек. – Приемопередатчик – не постоянный имплантат. Если они хотели управлять нами, то должны были уже сделать это.

– Но… – начинаю я.

– Трис, ты пережила сильный стресс, – перебивает он. – И ты очень помогла своей фракции и Альтруизму. Но, боюсь, перенесенные травмы повлияли на твою способность быть абсолютно объективной. Я не могу идти в бой на основании выдумок маленькой девочки.

Я будто окаменела и превратилась в статую. Не могу поверить, что он настолько глуп. Лицо горит. Маленькая девочка, вот он как меня назвал. Девочка на грани паранойи от стрессов. Это – явно не обо мне, но правдолюбы думают, что я именно в таком состоянии.

– Ты не будешь решать за нас, Кан, – вызывающе говорит Тобиас.

Стоящие вокруг меня лихачи разражаются одобрительными возгласами.

– Ты не лидер нашей фракции! – кричит кто-то.

Джек ждет, пока утихнут крики.

– Вы правы, – говорит он. – Если хотите, можете сами штурмовать район Эрудиции. Но вам придется делать все без нашей поддержки, и я позволю себе напомнить – вы намного малочисленнее и хуже готовы к бою.

Конечно. Мы не можем атаковать эрудитов и предателей-лихачей без поддержки правдолюбов. Если мы попытаемся, будет бойня. У Джека Кана в руках власть, и мы это знаем.

– Так я и думал, – самодовольно заявляет он. – Очень хорошо. Я встречусь с Джанин Мэтьюз и посмотрю, сможем ли мы договориться о мире. Возражения есть?

Мы не можем атаковать без помощи правдолюбов, думаю я, если не объединимся с бесфракционниками.