Он съел моего фамильяра - Евгения Бергер

Весь замок был в возбуждении: и придворные, и слуги - все метались с одинаково перепуганными, обреченными лицами.

А Полина думала о своем: как помочь черному псу, брошенному в лесу. Особенно, если Брегер так и не появился...

Надо бы спросить короля, что за дело он ему поручил... И вообще узнать больше о принцессе Брунгильде! Кто может желать ей смерти... И где ключ от старого сада. А «принцессина хворь»... О ней тоже король с мастером Фаном ни слова ей не сказали!

Благодаря царившему в замке переполоху, Полине удалось ускользнуть после ужина и, разжившись садовой тележкой, сбежать в лес через ту же калитку, что прежде. Тележка было явно неновой, шла туго, норовила уйти то вправо, то влево, но Полина все-таки справилась и докатила ее до нужного места... Правда, перепугалась, не найдя пса у старой березы, заметалась, окликая его на разные голоса, и только потом рассмотрела пятно темной шерсти в стороне от тропинки, лежащее между корнями могучего дуба.

- Пес, - позвала она, - это я. Вернулась, как обещала! - И коснулась его спины.

Животное дернулось и ощерило пасть, полную острых зубов.

- Это я, Пес, не бойся. Я отвезу тебя в замок к доктору Месси! - Пес как будто бы усмехнулся, но Полина списала это на воображение. - Пойдем, черненький. Пойдем скорее! - Она помогла ему подняться на лапы и поманила к тропе. Тот шатался, словно тростник на ветру, но к тропе все-таки вышел. - Я повезу тебя на тележке. Сам ты вряд ли дойдешь! - пояснила она и подвела тачку прямо к животному.

Тот, кажется, сомневался или, может, считал такой способ передвижения недостойным себя. В любом случае, Полине пришлось присесть перед ним и погладить за ухом, чтобы уговорить...

- В замке такое творится, ты и представить не можешь, - сказала она. - Мой, так называемый батюшка, собрался явиться с визитом, и король Люциус страшно боится войны... Я, как выяснилось, только замена настоящей принцессе. С той что-то случилось... мне пока не сказали, что именно, только вряд ли что-то хорошее. И когда Мракас увидит, что я не она... В общем там такой кавардак, что никто меня не заметит, даже явись я с драконом на поводке! - И снова погладила пса за ухом. - Ты помог мне - я помогу тебе. Так поступают хорошие люди... Понимаешь?

Пес, кажется, понимал: перестал упираться, кое-как пристроил свое огромное тело в тележке, затих, позволив принцессе взяться за ручки.

Возвращаться было сложнее: дог был тяжелым, и плечи девушки свело от натуги. К счастью, вскоре они оказались в саду, и наступившие сумерки укрыли их, словно саваном. Только тележка слабо поскрипывала...

- Я спрячу тебя в Аметисте, - сказала Полина животному. - В бывшей комнате настоящей принцессы Брунгильды. Туда вряд ли кто-то заглянет... А сама найду доктора Месси. Он мне понравился больше докторуса Эмеральда. Но... Я ни разу не видела его в замке. Еще и Брегер пропал... Так не вовремя. Но ничего, я о тебе позабочусь!

Полина как раз докатила тележку до нужной двери и, приоткрыв ее, заглянула предусмотрительно внутрь, только потом вкатила тележку в комнату.

- Иди под кровать, - велела она животному. - И лежи тихо-претихо... Я вернусь с доктором! Обещаю.

И вышла из комнаты, прикрыв дверь. Замерла на мгновенье, раздумывая, куда же идти...

И пошла в сторону Изумруда.

Там, путем многочисленных уловок, ссылаясь то на боль в голове, то на королевское поручение к доктору Месси, она узнала-таки, где его отыскать. В рубиновой башне. Его покои и научная лаборатория располагались именно в ней.

Что ж, пришлось расспросить и о башне; и Полина обрадовалась, узнав, что она ближе к Аметистовому крылу, чем к Изумрудному.

Вскоре она уже робко стучалась в нужную дверь, правда, ответа не получила. Ее об этом предупредили: доктор большую часть времени проводит в лаборатории, что на этаж выше его покоев. Просто толкните дверь...

Полина толкнула и оказалась на винтовой лестнице, спиралью уходящей вверх. Заглянула в жилую комнату - никого, и пошла дальше. Приблизившись к следующей двери, она услышала голоса... Голос. Один. Прислушавшись, поняла: доктор Месси беседует сам с собой.

- Не понимаю, почему не выходит... - говорил он, звеня колбами за большим рабочим столом, заваленным травами и заставленным склянками и другими научными приспособлениями. - Полудник должен был успокоить, кариус - настроить на восприятие, разрыв-трава - просветлить разум... Но нет, опять ничего! Ни проблеска... Почему? Не может быть, чтобы снова все было напрасно. Оно должно было сработать на них... - он взболтнул жидкостью в колбе перед глазами. - Брегер прав: здесь какое-то волшебство.