Танец с драконами. Искры над пеплом - Джордж Мартин

– Восемьсот.

– Еще полсотни.

– Еще одна.

За них давали, как за одного моряка. Может, это Милка их соблазняет? Ученые свиньи – большая редкость, на вес такую не купишь.

После девятисот набавлять стали медленнее. На девятистах пятидесяти одной серебром дело вовсе застопорилось, и оценщик, чтобы оживить торг, приказал вывести Хрума и Милку. Сесть на них без уздечек и седел было не так-то просто. Тирион съехал со свиного крупа и плюхнулся на собственный, вызвав раскаты хохота.

– Тысяча, – раскошелился толстяк.

– И одна, – встряла старуха.

На лице Пенни застыла улыбка. «Хорошо вышколены для вашего удовольствия». Ее отцу есть за что ответить в маленькой, предназначенной для карликов преисподней.

– Тысяча двести, – торговался толстяк. Раб подал ему питье – с лимоном, поди. Тириону очень не нравился взгляд этих желтых глазок, утонувших в жиру.

– Тысяча триста.

– И одна.

Отец всегда говорил, что Ланнистер стоит вдесятеро дороже обычных смертных.

На тысяче шестистах торг снова замедлился, и оценщик предложил покупателям рассмотреть карликов вблизи.

– Карлица молода, – сказал он при этом. – Можно их повязать и взять за детенышей хорошие деньги.

– Да у него ж половины носа нет, – заныла старуха, присмотревшись как следует. Лиловый токар и мертвенная бледность лица делали ее похожей на заплесневевшую сливу. – И глаза разные – дурная примета.

– Вы еще самого лучшего во мне не видали. – Тирион красноречиво взялся за пах.

Старуха взъярилась. Тирион упал на колени от удара кнутом, ухмыльнулся и сплюнул кровью.

– Две тысячи, – сказал кто-то за сиденьями.

На что наемнику карлик? Тирион встал, чтобы посмотреть на нового покупателя. Пожилой уже, седовласый, но высокий и крепкий. Коричневая, будто дубленая, кожа, коротко подстриженная бородка. Под выцветшим пурпурным плащом длинный меч и кинжалы разной величины.

– Две пятьсот, – перебила молодая коренастая женщина с большой грудью. Ее рельефный, инкрустированный золотом стальной панцирь изображал взлетающую гарпию с цепями в когтях. Двое солдат-рабов держали ее на плечах, посадив на щит.

– Три. – Пожилой наемник проталкивался вперед, товарищи расчищали ему дорогу. Это хорошо – с наемниками Тирион умел обращаться. Загорелый не станет выпускать его на пирах – повезет в Вестерос, чтобы продать Серсее. А в дороге чего только не случается. Тирион переманил к себе Бронна – глядишь, и этого переманит.

Старуха и женщина на щите выбыли, но толстяк не сдавался. Он смерил наемников желтыми глазками, провел языком по желтым губам и сказал:

– Пять тысяч.

Наемник нахмурился и пошел прочь.

Семь преисподних! Переходить в собственность Желтобрюхого Тириону ничуть не хотелось. На эту гору сала с отвислыми грудями и смотреть-то противно, а уж несет от него…

– Кто больше?

– Семь тысяч, – выкрикнул Тирион.

По рядам прокатился смех.

– Карлик хочет купить сам себя, – сказала воительница.

– Умный раб заслуживает умного господина, – молвил в ответ Тирион с похабной усмешкой, – а вы тут, похоже, все дураки.

Смех сделался еще громче. Оценщик нерешительно поднял кнут, прикидывая, стоит ли пускать его в ход.

– Пять тысяч я расцениваю как оскорбление, – продолжал Тирион. – Я выступаю на турнирах, пою, придумываю отменные шутки. Могу отыметь вашу жену так, что визжать будет, – или жену вашего врага, дабы его посрамить. Бью из арбалета без промаха и заставляю трепетать людей в три раза выше меня, встречаясь с ними за столом для кайвассы. Стряпать – и то умею. Цена мне – десять тысяч серебром, и я способен ее уплатить. Да, способен! Отец учил меня всегда рассчитываться с долгами.

Наемник в пурпурном плаще снова повернулся к помосту и улыбнулся. Теплая улыбка, дружеская, а вот глаза смотрят холодно. Ему тоже лучше не доставаться.

Желтобрюхий, раздраженно поерзав в носилках, произнес что-то по-гискарски.

– Добавить хотите? – Тирион склонил голову набок. – Против всего золота, что есть в Бобровом Утесе?

Кнут свистнул в воздухе. Тирион крякнул, но устоял. В начале путешествия его самой большой заботой был выбор вина к улиткам для позднего завтрака… Вот что бывает, когда гоняешься за драконами. Он фыркнул, обрызгав покупателей в первом ряду кровавой слюной.

– Проданы, – объявил оценщик и снова хлестнул карлика – так, для порядку. На этот раз Тирион упал.

Один из стражников поднял его, другой спихнул с помоста Пенни древком копья. На их место уже поднимался новый предмет торгов – девушка лет пятнадцати-шестнадцати, не с их корабля. Ровесница Дейенерис Таргариен. Оценщик велел ее обнажить – их с Пенни хотя бы это унижение миновало.

За юнкайским лагерем высились стены Миэрина. Так близко… и если верить разговорам в невольничьем загоне, рабство там по-прежнему под запретом. Пройти вон в те ворота, и снова будешь свободен.

Но ведь Пенни он не бросит, а она захочет взять с собой свинью и собаку.

– Нам ведь не надо бояться, правда? – шептала девушка. – Раз он заплатил так много, значит, будет хорошо обращаться с нами, да?

– Конечно, мы ведь ценное приобретение. – Спина после двух ударов еще кровоточила. Пока что можно не опасаться, но потом, когда они перестанут его смешить…

Надсмотрщик их нового господина ждал с двумя солдатами и запряженной мулом тележкой. Его узкое лицо еще больше удлиняла борода, перевитая золотой проволокой, жесткие черно-рыжие волосы на висках были уложены в две когтистых руки.

– Милые крошки, – сказал он, – совсем как мои покойные детки. Я о вас позабочусь. Как вас зовут?

– Пенни, – пролепетала девушка.

«Тирион из дома Ланнистеров, законный лорд Бобрового Утеса, червяк ты поганый».

– Йолло.

– Храбрый Йолло, милая Пенни, вы стали собственностью благородного Йеццана зо Каггаца, воина и ученого, пользующегося большим уважением среди мудрых господ Юнкая. Считайте себя счастливцами: Йеццан – добрый и великодушный хозяин. Он будет вам как отец.

Тирион мог бы сказать на этот счет много разного, но придержал язык. Новый хозяин, несомненно, скоро захочет посмотреть представление, и на кнут напрашиваться не стоит.

– Он собиратель редкостей, и вы одно из его сокровищ. Он будет лелеять вас. А ко мне относитесь как к заботливой нянюшке – так меня все дети зовут.

– Номер девяносто девять, – крикнул оценщик. – Воин.

Девушка, которую продали быстро, шла к новому хозяину, прикрывая одеждой маленькие, с розовыми сосками груди. Вместо нее двое подручных втащили на помост Джораха Мормонта – в одной набедренной повязке, исхлестанного, с распухшим почти до неузнаваемости лицом. «Теперь отведаешь, каково это», – подумал Тирион на предмет сковывавших его цепей, хотя страдания рыцаря его нисколько не радовали.