Артефаки. Часть 2 - Анастасия Вернер

Жизнью, которой у меня ещё не было, он уже обжёгся.

— Расскажи мне о той женщине, которая запала тебе в душу, — тихо попросила я, разглядывая Эвана без всякого стеснения.

— Мне тяжело её описывать, — поморщился тот, чем заставил всколыхнуться обиду. Сам ведь сказал, что можно спрашивать, о чём угодно. Правда, ответить, конечно же, не обещал. — Она красивая. Когда она заходит ко мне в кабинет, я еле держу себя в руках. Она редко заходит одна, и мне вдвойне тяжело — ведь никто не должен заметить, как я раздеваю её одним только взглядом.

Эван с силой притянул меня к себе, заставляя вцепиться ему в рубашку.

— Ты говоришь обо мне? — выдохнула удивлённо.

— Я встретил её на испытании. Она отвечала на вопросы так дерзко, что даже не заметила, как все мужчины в кабинете начали её побаиваться. И я в том числе.

— Да ну, — хмыкнула, поражённая количеством деталей.

— Такая упрямая. Невероятно упрямая. Идёт к своей цели, как чёртов танк. Я никогда ещё такого не видел. Чтобы такая хрупкая снаружи, и такая железная внутри. Не знаю, как точнее объяснить. Когда она впервые проявила характер, я как-то сразу понял, что это «моё».

— Почему тогда ты отталкивал меня столько раз? Зачем было столько жестокости? — Я непонимающе взглянула на него, пытаясь отыскать ответ прежде всего в глазах. А эти глаза выжигали всю душу, но ответа не давали.

— Из-за бывшей невесты мне уже один раз указали на дверь. Я же не мог допустить, чтобы это произошло со мной ещё раз? — Он выгнул бровь и посмотрел на меня, будто я несла за это ответственность. — А та девушка появилась не пойми откуда, ещё студентка, при этом дочь моего босса. У жизни потрясающее чувство юмора.

— По-моему, совсем не смешно.

— Совсем не смешно. — Эван устало кивнул. — Держать её при себе не могу, потому что схожу с ума. Отказаться от неё не могу, потому что схожу с ума ещё больше.

— Да, лучше буду её ругать, — саркастично влезла я со своим замечанием.

— Я никого не ругаю. Я справедливо указываю на ошибки. И пытаюсь кое-кого расшевелить.

— Зачем?

— Если сдаётся Эрин Берлингер, если она отказывается от своей мечты, то жизнь вообще, получается, смысла не имеет.

— Поясни, пожалуйста. Я совсем ничего не понимаю.

— Эрин Берлингер напоминает всем вокруг, что им есть ради чего жить. Я вспоминаю, что у меня тоже есть цель, и я тоже к ней иду. Ты появляешься и всё. Я чувствую себя живым. Ты заводишь, злишь, веселишь, ты порождаешь интерес. А стоять с тобой в лифте вообще настоящая пытка.

— Я ещё никогда не слышала от тебя столько нормальных слов, — растроганно прошептала я, уткнувшись носом ему в рубашку.

— Проведи эту ночь со мной.

— Эван…

— Одну ночь.

— Эван, я не готова. Это слишком быстро, так не должно быть. — Я почувствовала себя самым жестоким человеком на свете. В конце концов, кто тут перед ним в полотенце щеголяет? И, тем не менее, красивые слова — ещё не повод переходить к такой близости. Глупо думать, будто мы отлично знаем друг друга.

— Я придерживаюсь одного простого, но довольно строгого правила, — туманно сказал Эван. — Мужчина и женщина не могут переспать, пока не убедятся, что любят один сорт чая, — словно прочитал мои мысли он.

Я недоумённо нахмурилась.

— Тогда чего ты ждёшь от меня?

— Всё будет очень непристойно, обещаю, — клятвенно заверил он с наглой ухмылкой.

И вот как так получилось, что я в итоге оказалась у него в спальне?

Эрин, да ты совсем сбрендила?

— Милая комнатка, — выдавила из себя хоть какие-то слова, чтобы не стоять истуканом посреди спальни и выглядеть непроходимой дурой.

— Милая? — Эван был то ли огорошен, то ли вообще обижен.

Я остро осознала, что зря не держала язык за зубами. Руководитель, встряхивая одеяло так, что оно волнообразно взметнулось в воздухе, проговорил низко:

— Это ты милая в этом полотенце. И в этой комнатке.

— Спасибо...

— Ложись.

Он лёгким движением провёл рукой по кровати.

— Эван…

— Завтра трудный день. Нам обоим нужно выспаться.

— Выспишься с тобой, как же…

Я очень медленно, настороженно поглядывая на руководителя, подошла со своей стороны кровати. Мы с Эваном легли почти одновременно, перина прогнулась под нашим весом.

— Закрывай глаза. И спи.

С этими словами мужчина погасил свет в комнате, а может, и во всём доме, отвернулся и перестал подавать признаков жизни.

— Да, ужасно непристойно, — сообщила я тёмному потолку.