Глаз сокола - Мишель Пейвер

Обойдя полки, она собрала все, что сумела унести, а потом кое-как потащилась обратно в свои покои, нагруженная, будто осел в базарный день.

Гилас все еще плескался в ванне. Пирра закинула его новую одежду в умывальню, потом стала раскладывать еду на сундуке для одежды.

– Усеррефа не нашла? – прокричал Гилас.

– Нет. Но он точно сюда приходил.

Отступив на шаг, Пирра окинула взглядом «стол». Сейчас они устроят настоящий пир: улитки в масле, соленый осьминог, сушеная рыба-меч, кровяная колбаса с луком и каштанами, засоленные виноградные листья с фенхелем и нутом, давленые фиги, зрелые черные тутовые ягоды в сиропе из лепестков розы и, наконец, любимое лакомство Пирры – хрустящие миндальные пирожки с медом. Еще девочка прихватила бурдюк с лучшим вином из изюма, заодно взяв ячменной муки и овечьего сыра, чтобы добавлять в напиток, и две серебряные чаши: они легче, чем глиняные, и уж точно не разобьются.

Пока Пирра ходила за едой, Гилас отыскал давленые оливковые косточки и разбудил огонь в жаровне. Дожидаясь, когда мальчик выйдет из умывальни, Пирра принесла подношение: брызнула в огонь вина и попросила Богиню уберечь их от Воронов.

«Умоляю, скажи, совершать мне Мистерию или нет? – мысленно спросила Пирра. – Дай мне знак. Ты не позволила мне уйти, потому что я должна провести Мистерию? Или это случайно вышло?»

Должно быть, последнюю фразу Пирра произнесла вслух, потому что у нее за спиной Гилас спросил:

– Что случайно вышло?

Он стоял в дверях в новой куртке и юбке. На секунду Пирре почудилось, будто перед ней не Гилас, а длинноногий статный бог из Зала Шепотов: такие же широкие плечи, узкая талия, правильные черты лица и глаза будто горный хрусталь.

– Так что вышло случайно?

– Ничего, – выдавила Пирра. – Я принесла подношение Богине.

Гилас кивнул:

– Боги дали тебе знак?

– Пока нет.

Гилас взглянул на уставленный яствами сундук, потом снова посмотрел на Пирру.

– Ты сегодня выглядишь получше.

Девочка дотронулась до щеки. В тот момент она особенно люто ненавидела свой шрам: никогда еще Пирра не чувствовала себя такой уродиной.

– Просто помылась, – пробормотала она.

Гилас сунул амулет с львиным когтем под куртку и спросил:

– Ну как, похож я на кефтийца?

Пирра залилась краской.

– Нет. Но выглядишь ты очень даже ничего.

Девочка зажгла еще несколько ламп и принесла овечьи шкуры. Усевшись на полу, они с Гиласом накинулись на еду. Пирра мгновенно опрокинула два кубка вина, и ее тревоги будто испарились. Казалось, все вокруг окутала золотистая дымка. Мысли о Мистерии вылетели из головы. Пирра даже про свой шрам забыла. До чего же она рада, что снова наслаждается теплом и чистотой!

Пирра лениво смотрела, как Гилас подбрасывал в жаровню оливковые косточки. В свете огня у мальчика на подбородке блеснула поросль золотистых волосков. Все кефтийские мужчины чисто выбриты, и до сих пор бороды казались Пирре неопрятными, но тут она подумала: если Гилас отпустит бороду, она возражать не станет.

Вот Гилас снова опустился на пол. Он крутил в руках чашу и разглядывал росписи на стене. Гилас выпил меньше Пирры. К ее удивлению, в новой одежде он явно чувствовал себя неловко. Сандалии мальчик надевать не стал, да и свои старые потрепанные ножны не выбросил. Интересно почему?

– Зачем они ходят в таком виде? – вдруг спросил Гилас.

– Кто?

– Кефтийские дети. Вот как этот, на росписи. Голова выбрита налысо, только одна прядь оставлена.

– Без волос не так жарко, да и вши не заводятся. Но прядь сбоку сбривать нельзя, потому что в ней живет душа.

Гилас поглядел на Пирру.

– Ты тоже так ходила?

– До одиннадцати лет, – с улыбкой ответила девочка.

Но Гилас остался серьезным.

Тут ей пришло в голову, что от великолепия Кунису мальчик чувствует себя не в своей тарелке. Чтобы как-то его отвлечь, Пирра спросила, нравится ли ему роспись с дельфинами на другой стене. Напомнила ли она ему о Духе, дельфине, с которым они подружились два лета назад?

– Носы неправильно нарисованы, – ответил Гилас. – Не дельфины, а утки.

– Вот и я так думаю, – согласилась Пирра. – И плавники совсем не похожи. Дух не признал бы в этих дельфинах своих сородичей, правда?

Мальчик чуть улыбнулся, но скоро опять помрачнел.

– Гилас, что тебя беспокоит?

– Ничего.

– Ну я же вижу.

Гилас помедлил.

– Просто… не ожидал, что здесь так роскошно. У тебя даже свой гроб для мытья есть!

Пирра сдержала улыбку.

– Не гроб, а ванна.

– А еще всякие разноцветные наряды, и украшения, и серебряные чаши! Серебряные!

– Зато ни земли, ни деревьев, ни свободы, – с горечью бросила Пирра.

Гилас глядел на нее исподлобья: видно, думал, что Пирра с жиру бесится.

– Когда я в первый раз увидела живую рыбу, глазам своим не поверила, – произнесла девочка. – Удивлялась, до чего же они быстро плавают! А раньше я видела рыбу только на росписях или на тарелке. – Пирра помолчала. – Жила у нас одна старуха, рабыня. Всю жизнь в Доме Богини провела, сидела в одной и той же комнате за ткацким станком. А однажды вышла на Главный двор, увидела небо и испугалась, что сейчас оно ее придавит. Так и сошла с ума. Я всегда боялась, что со мной будет то же самое. Посадят меня в комнату без окон, буду бормотать всякую бессмыслицу, и никто, кроме ящериц, меня не услышит.

Гилас задумчиво поглядел на Пирру.

– Зря боишься. Если завтра с утра не найдем Усеррефа, сразу уйдем.

Пирра кивнула. Как же ей хотелось ему верить!

– Пирра, что с тобой? Все еще переживаешь из-за Мистерии? Этот ритуал… Он опасный, да?

Пирра вскочила, схватила кувшин с маслом и подлила еще в лампы. Иногда наблюдательность Гиласа совсем некстати.

– Я тебе помогу, – тихо пообещал он. – Ничего не испугаюсь.

– Тебе нельзя. Ты в Мистерии участвовать не можешь. Я даже не имею права тебе про нее рассказывать.

– Почему?

– Это тайна. Оттого обряд и называется Мистерией. Скажу только, что нужно призывать Богиню, чтобы Она явилась во плоти, и тогда она, может быть, вернет нам Солнце.

Она выпила еще вина, но девочку больше не окутывало приятным теплом: наоборот, теперь ее мутило.

На Пирру тяжелым грузом давили чужие ожидания – матери, Девкарьо, девочки из пещеры с грязным игрушечным осликом и других таких же, как она…

Но девочка не могла поделиться всем этим с Гиласом. Иначе он попытается ее остановить. А если Пирра наберется храбрости, чтобы провести Мистерию, больше она Гиласа не увидит.