Возвращение Легенды - Владимир Кучеренко

– Ой, не знаю, Илья Ильич, вы такой мачо. Кажется, нет новеньких.

– Опа! А это что за фифа на сцене?

– Победительница данс-батла. Но она не одна. С ней вон тот парень и подруга, – сообщил бармен.

– Подруга – это хорошо, а чувак ее не столб – подвинется.

– Сука! – вдруг хрустнул костяшками пальцев Гурамов и указал на Цветаниэль. – Это та падаль, что борзела в театре! Илюха, друган, давай ее накажем? Ее хочу на дачу! Сможешь устроить?

– Запомни, Гурам, для меня нет ничего невозможного, – гордо ответил мажор и подмигнул человеку за стойкой. – Заряди, как обычно.

Тот все понял и наполнил особым коктейлем три из четырех фужеров.

– Будь наготове, – предупредил Илья Ильич Гурамова, взял поднос с напитками, изобразил дружелюбную улыбку и отправился на «охоту».

Сергей

– Как же вас так угораздило? – спросил я у Базирога.

– Милочка прозевала красный светофор, – ответил гном. По его ироничной интонации понял, что влюбленные отделались легким испугом.

– Так вы уже разобрались там? Проблем нет? Сюда скоро приедете?

– У автомобиля оторвана дверь, у меня двойной «огнестрел», а еще на перекрестке мы оставили три трупа, два из которых на Милочкином счету.

Громкая музыка вновь зазвучала, заглушив мое: «Пипец! Доигрались, блин». Чтобы хоть что-то услышать, пришлось опустить на пол Теону и зажать второе ухо пальцем.

– Базирог, если это шутка, то несмешная! – проорал я.

– Какая, на фиг, шутка, посоветуй, что делать теперь? Ехать к вам?

– Сначала спрячьте куда-нибудь тачку, а потом лучше в квартиру на Шевченко. У Милы гараж есть?

– Сейчас спрошу, – сказал гном, через пару секунд: – Нет, но у нее есть палатка.

– Какая, блин, палатка?! Вы че там конкретно башками стукнулись?

– Большая, восьмиместная. Ею можно полностью машину накрыть, как брезентом.

– Ах вон ты о чем. Тогда да, так и сделайте. Потом мигом домой и ждите нас.

– Ага, созвонимся, если что.

«Что случилось»? – заметила мой озадаченный взгляд Теона.

«Все, девочки, мы уходим! По пути объясню», – подал я мысленный сигнал эльфийкам, схватил их за руки и потянул к выходу.

Пробивались сквозь густую пляшущую толпу, грубо орудуя локтями, – иначе не расступались.

Около барной стойки народу убавилось, но и там я чуть не сшиб нарисовавшегося перед нами пацана с подносом. Сюда что, и из детского сада людей пускают?

Мальчишка умудрился не расплескать содержимое фужеров и виновато произнес:

– Извините.

– Это ты прости. Пру, как слон, не заметил тебя.

– А я вообще-то к вам! – буквально излучал радость юнец. – Хотел угостить от лица администрации лучшим нашим коктейлем и вручить победившей девушке дополнительный приз – годовой абонемент на две персоны.

– Не понял? – не понял я.

– Мой папа – хозяин «Тетраэдра». А я пытаюсь подражать ему и делаю все, чтобы сделать постоянными клиентами нашего клуба больше людей. Ваше частое посещение привлечет дополнительную публику…

– Понятно-понятно, – не дал я ему закончить. – Мы весьма благодарны, но нам срочно пора покинуть ваше заведение.

– Мне неловко вас задерживать, но поверьте, это не займет много времени. Сейчас официант принесет карточку ВИП, мы выпьем этот шедевр барменского мастерства и попрощаемся, – слащаво улыбнулся молодой человек и, не дожидаясь ответа, раздал фужеры, на стенках которых загорали под зонтиками лимоны.

– Нам действительно некогда. Мы опаздываем. – Назойливость хлопца начинала меня раздражать.

– Если пожелаете, служебный автомобиль в вашем распоряжении!

– Спасибо, не нужно.

– Где же ваш официант? – проявила нетерпение и Теона.

– Если через минуту не придет, мы уйдем, – добавила Цветана.

– Ну хорошо, не стану вам досаждать. ВИП-карточку заберете позже в любое удобное время. Давайте не будем греть в руках коктейль – его положено употреблять со льдом. Выпьем, и я вас отпущу. Если хотите, прикажу принести вино или коньяк.

– Не надо, – проглотил я фиолетовую жидкость и пожал руку пацану. – Спасибо. Вкусно. Пока.

Эльфийки повторили за мной.

И тут я увидел знакомую ухмыляющуюся рожу. Тот школьник, что поцапался в театре с Цветаниэль, внезапно нарисовался перед нами и довольно потер ручки:

– А теперь на дачу!

Язык мой внезапно онемел, конечности перестали слушаться, картинка в глазах перекосилась.

Вижу, как Гурамов и сынок хозяина «Тетраэдра» подхватили моих спутниц и куда-то потащили.

Сделал вслед им два шага и беспомощно упал.

Это ж надо так лопухнуться! Чем нас опоил этот гаденыш?

Вдруг чьи-то сильные руки подняли меня и потянули на улицу.

– Э, парень, да ты перебрал, – раздался чужой голос. – Срочно на свежий воздух!

Добрая душа довела меня до выхода и облокотила о стенку.

– Стоять можешь?

Я мотнул головой и чуть не упал.

– Спасибо, он с нами, – вдруг подбежал Гурамов с дружком и забрал меня у незнакомого человека.

– Отвезите его домой. Ему на сегодня хватит, – посоветовал мужик и вернулся в клуб.

– Непременно, – крикнул Гурамов, потом тихо спросил: – На фиг он нам нужен, Илюха?

– Тащи в машину, не оставлять же его у всех на виду. Видишь, какой выносливый попался – до сих пор не отключился. Еще взболтнет кому лишнее.

– А когда вырубится, выбросим?

– Ну хочешь, свяжем, и пусть смотрит, как мы его подружек приходуем.

Вот подонки! Убью паскуд. Сейчас немного оклемаюсь, и им хана.

Меня швырнули на заднее сиденье рядом с недвижимыми телами Теоны и Цветаниэль. Эльфийки, словно тряпичные куклы, на поворотах болтались по сторонам.

Успел приметить, что везут нас на синем «Бентли», запомнил несколько кварталов дороги и тоже потерял сознание…

Барат Гевладзе

Что-то сегодня совсем мало клиентов. Зря остался у этого «Тэтрада». Тут все или сами на машинах, или брезгуют «четверкой» в качестве такси. Если за пять минут никто не сядет, поеду в центр.

О, открылась дверь – два парня тянут двух пьяных девиц. Слушай, зачем так напились – совсем не знают меры. По-любому надо такси. Но радость моя ушла, когда группа людей направилась к блестящей синей иномарке. Эх, и эти при колесах.

Что-то лица девушек знакомы. Не их ли я подвозил с Сергеем? А где он сам? Э-э, что за дела? Почему те пацаны так грубо покидали дам на заднее сиденье? Охранник с бакенбардами сделал вид, что ничего не заметил, и вообще отвернулся.