Избранная - Кристин Каст

— Ладно, не переломлюсь.

— В смысле?

— Я сказала: да. Я дам клятву выполнять ваши новые дебильные правила.

— Афродита, так дело не пойдет. Дать клятву означает, что ты не считаешь новые правила дебильными.

— Зои, ты из тех людей, которым дай палец, они откромсают руку вместе с головой. Но со мной у тебя этот номер не пройдет. Нигде не сказано, что, давая клятву, я лишаюсь права считать правила дебильными. Я всего лишь обязана вслух пообещать быть верной себе — как Воздух, преданной — как Огонь, мудрой — как Вода, чуткой — как Земля и искренней, как дух. Так что я имею полное право остаться верной самой себе и со всей присущей мне искренностью и мудростью заявить, что считаю ваши правила дебильными.

— Зачем же ты тогда вызубрила их наизусть?

— Познай врага своего, — нараспев произнесла Афродита.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Нет, все-таки Афродита есть Афродита!

— Откуда цитатка, кстати?

Афродита беспечно пожала плечами.

— Из глубины веков, полагаю. Судя по занудной интонации и порядку слов, из очень седой глубины.

Я хотела сказать, чтобы она перестала выделываться, но передумала и промолчала. (Да ну ее, Афродиту! Сейчас опять поднимет меня на смех за то, что я пользуюсь синонимами и не могу произнести по-настоящему грубое слово.)

— Ладно, вытряхивайся, — буркнула я, прижимаясь к обочине. К счастью, появившиеся еще с вечера тучи полностью затянули небо, так что утра выдалось сумрачным и мглистым.

Афродите нужно было лишь перейти неширокий газончик между дорогой и школьной стеной, юркнуть в потайную дверь и напрямик по аллее добежать до девичьего общежития. Клево-плево, как говорят Близняшки. Я посмотрела на небо, соображая, стоит ли попросить ветер нагнать побольше туч, чтобы стало еще темнее, но, покосившись на мрачное лицо Афродиты решила, что она как-нибудь сама справится со светом. В конце концов, она же меня о помощи не просит, так зачем я буду навязываться? — Значит, вечером встретимся на ритуале? — спросила я.

Казалось, Афродита не сразу услышала мой вопрос.

— А? Да-да, я приду.

Что с ней такое твориться? Такое впечатление, будто она где-то далеко!

— Ладно, пока, — с легкой обидой попрощалась я.

— Пока, — пробормотала Афродита, открыла дверь и (наконец-то!) вылезла из машины. Но прежде чем захлопнуть дверцу, она наклонилась к моему окну и сказала:

— Здесь что-то не так. Ты чувствуешь?

Я честно наморщила лоб.

— Не знаю… Погоди, дай разобраться. Я волнуюсь и мне не по себе, но это неудивительно, ведь моя лучшая подруга умерла — то есть, стала немертвой. — Тут я вдруг замолчала и внимательно посмотрела на Афродиту. — У тебя опять видение?

— Не знаю. Никогда не скажешь заранее, когда это начинается. Временами меня одолевают тревожные предчувствия, но настоящего видения так и не наступает.

Нет, с ней явно было что-то не так. Она выглядела бледной, и лицо ее слегка поблескивало от испарины (великая редкость для всегда безупречной Афродиты!)

— Слушай, залезай обратно в машину! Доедем вместе до парковки и пойдем в общежитие, все равно в такое время нас никто не увидит.

Афродита, понятное дело, та еще штучка, но видения реально ее изматывают, и мне не хотелось оставлять ее одну при свете занимающегося утра.

Афродита встряхнулась, как вышедшая из-под дождя кошка.

— Я в порядке. Просто воображение разыгралось. Со мной бывает. Увидимся.

Я молча смотрела, как она решительно шагает к мощной школьной стене, сложенной из старого кирпича и дикого камня.

Огромные старые дубы свешивали свои корявые ветки через стену, бросая на землю густую тень, внезапно показавшуюся мне зловещей. Черт побери, неужели у меня тоже разыгралось воображение? Я взялась за рычаг скоростей и уже собралась переключиться на первую и тихонько тронуться, когда Афродита пронзительно закричала.

Знаете, иногда я вообще не думаю. Мое тело берет верх над мозгами, и я действую на автомате. Так было и на этот раз. Когда ко мне снова вернулась способность соображать, я была уже на полпути к стене.

Добежав до Афродиты, я сделала сразу два открытия. Первое — там пахло чем-то восхитительным, как будто знакомым, а как будто и нет. Так или иначе, нежнейший запах волшебным туманом разлился вокруг потайной двери, и я безотчетно задышала глубже, наслаждаясь ароматом.

Второе — Афродита согнулась пополам, ее безудержно рвало, и при этом она дико рыдала (совершенно неприглядное зрелище, надо сказать.) Я так растерялась, пытаясь понять, что же случилось с Афродитой, и почему тут так восхитительно пахнет, что не сразу заметила главное.

— Зои! — давясь рвотой, прорыдала Афродита. — Приведи кого-нибудь! Скорее!

— Что случилось? Опять видение? Страшное? — Я ухватила ее за плечи и убрала назад волосы, чтобы ей легче было тошнить.

— Нет! Сзади! У стены… — тело ее снова сотрясла судорога, но рвать было уже нечем. — Ужасно, ужасно.

Я не хотела смотреть. Правда. Но голова моя сама повернулась назад, а глаза уставились на школьную стену.

Никогда в жизни я не видела ничего более кошмарного. Это было настолько жутко, что прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что вижу перед собой.

Позже я много размышляла над этим и пришла к выводу, что так сработал мой защитный механизм. К несчастью, ненадолго. Кошмарная действительность прорвала хрупкую защиту моей психики, и ужас предстал передо мной во всей своей реальности. Я сморгнула и уставилась в темноту под стеной. Там было что-то скользкое… мокрое… блестящее…

И тогда я поняла, что это был за прекрасный соблазнительный запах. До сих пор не знаю, что удержало меня от того, чтобы рухнуть на колени рядом с Афродитой и извергнуть на траву все содержимое своего желудка.

Это был запах крови. Только не обычной и сладкой человеческой крови. Воздух вокруг потайной двери был пропитан ароматом крови только что умершего взрослого вампира.

Ее тело было уродливо приколочено к прислоненному к стене грубому деревянному кресту. Те, кто сделал это, не ограничились тем, что вогнали гвозди в ее тонкие запястья и щиколотки. Они вонзили толстый деревянный кол ей прямо в сердце. Там, возле сердца, белела какая-то криво насаженная на кол бумажка. Я видела, что на ней что-то написано, но буквы расплывались перед моими глазами, и я ничего не смогла разобрать.

И еще они отрезали ей голову. Профессору Нолан. Я узнала ее, потому что они насадили ее голову на деревянный шест, воткнутый в землю рядом с ее обезображенным телом. Длинные черные волосы профессора Нолан медленно, с каким-то циничным изыском, развевались на ветру. Рот ее был разинут в беззвучном крике, а глаза закрыты.