Туман - Ольга Богатикова

Вернув книгу госпоже Суррен и выяснив, как от библиотеки добраться до рынка, я отправилась на вечерний променад.

Тучи, еще с утра грозившие пролиться дождем, по-прежнему висели над городом, воздух же стал значительно холоднее, поэтому шагать приходилось быстро, и плотнее натянув на уши вязаную шапку.

Путь до торговых рядов по местным меркам был неблизким – по словам Таниты, он занимал не менее тридцати минут, а значит, у меня имелось немного времени, чтобы подумать.

«…Вампиры, ежели никто не покусится на их жизнь, могут существовать столетиями. За это время они успевают накопить немалую мудрость, которой могут делиться с другими. Потому старики и наказывают относиться к вампирам с уважением и при случае спрашивать у них совета. Если ж вампир совет даст, следовать ему можно неукоснительно, ибо не будет он ни врать, ни насмешничать. Люди для вампира – мухи-однодневки, которые умрут и будут погребены, а он продолжит жить и бродить по свету, и от того, чтобы правдиво ответить на заданный вопрос, самому кровососу худо не станет.

Однако же обращаясь к мудрости вампира, надобно помнить, что сия тварь – адова бестия, которая может быть жестока и опасна…

…после того, как человек переродился в кровососа, помимо силы и выносливости приобретает он холодность нрава и становится равнодушен ко всему, что раньше любил и жаловал. Причина тому – новая суть, которой противно все людское.

В городе Трейерд, что за горным хребтом, помощник лавочника Маркуса после долгой болезни и беспамятства вдруг охладел к своему делу, которое ранее очень любил, а также к родителям и невесте, после чего покинул дом, а затем вовсе уехал на чужбину. Спустя двадцать лет он вернулся обратно и поразил родных и знакомых тем, что стал сведущ в травах и зельях, а еще нисколько за это время не изменился, оставшись таким же молодым и здоровым. В Трейерде он пробыл недолго – уже через два дня уехал, напившись перед отбытием крови собственного племянника…»

Изучая записи господина Ленна, я задавалась двумя вопросами. Первый: сколько времени он работал над своей книгой? Историй о вампирах в его труде немало, и мне очень интересно, в какой временной период они произошли. Одно дело, если их разделяют годы, и совсем другое (в чем я сильно сомневаюсь), если кровососы прогуливались по окрестностям Бадена одновременно.

Нет, скорее всего, вампиролог работал над «Правдивыми описаниями» несколько лет, скрупулезно собирая информацию по крупицам. Причем, не только в здешних местах. Названия некоторых упоминаемых им городков и поселков мне были знакомы, и я точно знала, что находились они в других регионах нашей страны.

Из этого вытекал второй вопрос: как все-таки следует относиться к материалам Йоакима Ленна? Как к сборнику страшного фольклора? Сам автор явно считал свой труд научным, описывающим малоизученных, но вполне реальных существ. И я склонна с ним согласиться. При этом, в своем собственном труде я собираюсь писать о вампирах, как о сказочных созданиях, выдуманных суеверными людьми.

Или уже не собираюсь?

А зачем мне вообще упоминать «Правдивые описания»? Не лучше ли обойтись выводами, почерпнутыми из «Сказок нянюшки Матильды»?

Конечно, лучше. И не из-за того, что книгу господина Ленна нужно рассматривать в биологическом, может быть, даже медицинском контексте, а из-за того, что я хочу с ее помощью понять и разгадать одного конкретного человека.

Буду ли я кому-нибудь рассказывать о том, что читаю сейчас в баденской библиотеке? Определенно, нет. Выходит, я просто трачу в мрачном читальном зале драгоценное время, и вместо того, чтобы заниматься работой, удовлетворяю собственное любопытство и изучаю явление местного вампиризма исключительно для себя.

Что ж, пусть будет так. Потому что бросить это странное, глупое и невероятно интересное дело я уже не сумею. Можно, конечно, совместить приятное с полезным – вытащить труд Ленна на свет и обнародовать среди столичных коллег, однако толку от этого не будет. Коллеги не воспримут «Правдивые описания» должным образом, если я не предоставлю им живого, всамделишного вампира.

Я мысленно хмыкнула.

Учитывая, что этого не случится никогда, исследовать или, вернее, наблюдать, я буду в одиночку. В самом деле, почему бы и нет? Лезть на рожон я не собираюсь, барона не боюсь (вчерашний приступ паники не в счет, тут сыграл свою роль эффект неожиданности). Более того, находясь рядом с ним, чувствую себя уверенно и спокойно.

При этом, мистический ореол, который окружает Эдуарда, манит меня, как свечка мотылька. Его присутствие дарит ощущение теплоты и уюта, а глубокие ласковые взгляды поднимают в сердце горячую волну нежности и восторга.

Неужели «дитя сатаны» и «адова тварь» может вызывать такие сильные светлые чувства? Очень сомневаюсь…

Отыскать чертополох оказалось нетрудно. К тому моменту, когда я пришла на рынок, большая часть торговцев сувенирами отправилась по домам, однако я все равно нашла то, что мне было нужно. Услышав про самодельные украшения, бойкая белокурая толстушка вывалила на прилавок столько подвесок и браслетов с чертополохом, что я немного растерялась. Право, такому богатому предложению позавидовали бы столичные магазины.

В конце концов, я остановила выбор на браслете, сплетенным из плотных черных шнурков, к которому был прикреплен прозрачный кругляш с пушистой головкой сухоцвета.

Отдав деньги, сразу же надела его на руку. А потом позвонила Эдуарду – за окном почти стемнело, и настала пора возвращаться в Ацер.

Мы встретились на одной из городских площадей. Когда я пришла к условленному месту, шоколадный кроссовер уже ждал меня у тротуара. Судя по всему, после обеда Эдуард домой не поехал, ибо так быстро преодолеть расстояние до города можно было только телепортировавшись.

Когда я забралась в теплый салон, в воздухе закружились крупные пушистые снежинки – сумрачное небо, наконец-то, собралось с силами и просыпало на головы горожан свои накопленные сокровища. В считанные минуты крыши домов, площадь и памятники покрылись тонкой белоснежной пеленой. В желтоватом свете фонарей это выглядело настолько волшебно, что до самого выезда из города я не могла отвести глаз от окна.

На новую побрякушку Солус не отреагировал. Возможно, дело было в значительном слое эпоксидной смолы, покрывшем чудесное растение, или же в рукаве куртки, скрывшем мою покупку от посторонних глаз, однако присутствие оберега барон никак не обнаружил, зато с интересом расспрашивал меня о библиотечных делах, шутил и рассказывал о забавных пустяках из своей вчерашней поездки.

К Ацеру мы подъехали, когда сумерки превратились в ночь. Снег укутал замок