Дракон Его Величества - Наоми Новик

— Просигнальте, чтобы оба сопровождающих приготовились отойти, — сказал Лоуренс. Юный прапорщик замахал флажками, встречные подтвердили прием. Отчаянный к этому времени уже зашел заднему жнецу в хвост и летел чуть ниже его. — Готов, Отчаянный? — спросил Лоуренс.

Маневр, который они не раз отрабатывали на тренировках, сулил немалые сложности: пострадавший дракон едва шевелил крыльями, глаза у него закатились от изнеможения, оба носильщика тоже явно выбивались из сил. Если жнецы и Отчаянный не проделают все предельно быстро и четко, Викториатус сорвется, и остановить его падение будет невозможно.

— Да. — Отчаянный повернул к нему голову. — Надо торопиться, у них очень усталый вид. — Собранный, напряженный, он вошел в ритм жнецов. Ждать больше не было смысла.

— Сигнальте перемену позиций по знаку головного дракона.

Флажки замахали, подтверждение поступило. Красные вымпелы, выброшенные с обоих боков передового жнеца, сменились зелеными.

Задний дракон ушел вниз и вбок, Отчаянный тут же заступил его место, но головной немного замешкался, и Викториатус накренился вперед.

— Пикируй, чертова тварь, пикируй! — что есть мочи заорал Лоуренс. Еще немного, и Отчаянный уткнулся бы головой в хвост жнеца.

Жнец, отказавшись от пилотажа, попросту сложил крылья и камнем упал вниз.

— Приподними его немного, Отчаянный, и продвинься вперед! — закричал Лоуренс, нагнувшись пониже. Круп Викториатуса лег Отчаянному на плечи вместо спины, брюхо нависло в каких-то трех футах над головой капитана.

Отчаянный кивнул, показывая, что понял, и стал под углом забирать вверх. Потом резко сложил крылья, провалился вниз и снова их развернул. Сделав рывок вперед, он занял правильную позицию и снова принял на себя обмякшего Викториатуса.

Лоуренс испытал облегчение, но Отчаянный вдруг вскрикнул от боли. Капитан обернулся и пришел в ужас. Викториатус в помрачении рвал Отчаянного когтями и успел исполосовать ему бок. Другой капитан глухо закричал что-то сверху, парнасиец остановился, но непоправимое уже совершилось. Из ран лилась кровь, изодранная сбруя хлопала на ветру.

Они стали быстро терять высоту. Лоуренс, возясь с карабинами, прокричал сигнальщику, чтобы тот оповестил нижних. Мальчик съехал до середины шейной шлеи, вовсю махая красно-белым флажком, и Лоуренс благодарно отметил, что Грэнби с двумя людьми уже лезет перевязывать раны — он был к ним ближе, чем капитан. С трудом владея голосом, Лоуренс стал гладить и успокаивать Отчаянного. Тот, не тратя сил на ответ, отважно работал крыльями, но голова у него клонилась все ниже.

— Неглубоко! — крикнул сбоку Грэнби.

Лоуренс перевел дух и снова стал мыслить здраво. Сбруя скользила назад. Плечевая лямка, не говоря уж о более мелких, была рассечена почти полностью и держалась только на вшитой проволоке. Но когда кожа лопнет окончательно, проволока тоже не выдержит. Слишком велик вес людей и снаряжения, переместившийся сейчас вниз.

— Всем снять портупею и передать мне, — скомандовал сигнальщику и наблюдателям Лоуренс: кроме него, наверху оставалось только трое этих мальчишек. — Просуньте руки-ноги под опорный ремень и держитесь как следует.

Авиаторская портупея, надежно прошитая, промасленная, со стальными карабинами, по прочности почти не уступала драконьей. Повесив все три штуки на руку, Лоуренс полез по спинной шлее в широкую часть плеча. Грэнби и два мичмана, все еще обрабатывавшие борозды от когтей, удивленно вскинули на него глаза. Они не видят, что ремень еле держится, понял он — передняя лапа заслоняет его от них. Звать их на помощь в любом случае было некогда: кожа грозила вот-вот порваться.

Если бы он пристегнулся к одному из колец на пострадавшем ремне, это произошло бы немедленно. Сопротивляясь напору ревущего ветра, Лоуренс сцепил две портупеи за карабины и обмотал вокруг спинной лямки.

— Постарайся лететь как можно ровнее, Отчаянный! — крикнул он. Потом ухватился за концы портупей, отстегнул собственные защелки и осторожно сел на плечо.

Грэнби что-то кричал ему, но ветер относил слова. Лоуренс старался смотреть только на сбрую. Внизу проплывала земля — только что зазеленевшая по весне, странно мирная, пасторальная. Они летели так низко, что он различал на зелени белые точки овец. Слегка дрожащей рукой Лоуренс прикрепил один карабин третьей запасной портупеи к кольцу чуть повыше разрыва, второй — к кольцу чуть пониже и стал тянуть. Руки до самых плеч болели и тряслись, точно в лихорадке. Дюйм за дюймом он стягивал портупею, пока промежуток между двумя карабинами не сравнялся с разрывом на лямке. На портупею перешла солидная доля нагрузки, и кожа больше не расползалась.

Лоуренс поднял голову. Грэнби медленно взбирался к нему, цепляясь за кольца. Немедленная опасность миновала, и Лоуренс не стал его прогонять, а только попросил вызвать наверх портупейщика, мистера Феллоуза. При виде порванного ремня у Грэнби округлились глаза.

Когда Грэнби перегнулся вниз, чтобы вызвать помощь, в лицо Лоуренсу ударило солнце: Викториатус наверху бился, подергивая крыльями, тяжело повода грудью. Отчаянный дал крен, и влажные ладони Лоуренса стали соскальзывать с ремней, за которые он цеплялся. Зеленый мир кружился внизу.

— Лоуренс, держись! — крикнул Отчаянный, повернув голову. Игра его мускулов и суставов говорила о готовности поймать капитана в воздухе.

— Не дай ему упасть! — в ужасе прокричал Лоуренс: ловя его, Отчаянный непременно сбросит Викториатуса, и тот разобьется насмерть. — Даже и не думай, Отчаянный!

— Лоуренс! — В ответ на призыв капитана дракон яростно замотал головой, когти у него сгибались и разгибались.

Поняв, что Отчаянный не послушается, Лоуренс из последних сил вцепился в ускользающие ремни. Падение грозило смертью не только ему, но раненому дракону и всему экипажу.

Грэнби, внезапно схватившись двумя руками за портупею Лоуренса, крикнул:

— Пристегнитесь ко мне!

Лоуренс, сразу поняв, о чем он, одной рукой защелкнул свои карабины на кольцах его портупеи и взялся за его нагрудные лямки. Затем сильные руки мичманов подхватили обоих, втащили обратно на спину и держали Лоуренса, пока он перестегивал карабины.

Еще не отдышавшись, он схватил рупор и крикнул:

— Все хорошо! — Его голос звучал еле слышно. Лоуренс сделал глубокий вдох и попробовал еще раз, погромче: — Все в порядке, Отчаянный, лети, лети!

Тугие бугры мускулов внизу расслабились, и Отчаянный немного наверстал высоту. Все это заняло каких-нибудь пятнадцать минут, но Лоуренса трясло, как после трехдневного шторма на палубе, и сердце бешено колотилось.

Грэнби и мичманы чувствовали себя едва ли лучше.

— Превосходно, джентльмены, — сказал Лоуренс, когда голос снова стал повиноваться ему. — Дадим мистеру Феллоузу место, чтобы он мог работать. Мистер Грэнби, пошлите, пожалуйста, кого-нибудь к капитану Викториатуса узнать, не можем ли мы чем-то помочь. Мы примем любые меры, лишь бы у раненого больше не было таких приступов.