Проклятие сумерек - Владимир Ленский

Не вставая, она протянула руку, схватила со стоящего поблизости столика вазу, заглянула внутрь.

– У тебя там бусина, – сообщила она, покачивая вазой.

– Слышу, Уида. Слышу.

Эльфийка небрежно вернула вазу на место. Эмери взял Уиду ладонями за талию и снял с себя. Поднялся сам.

– Объясни мне толком, чего ты хочешь, Уида, и клянусь – я все для тебя сделаю.

Она начала загибать пальцы:

– Во-первых, я хочу еще одного ребенка. Во-вторых, хочу золотые волосы. Ну, хотя бы рыжие, как у матери Талиессина. На худой конец – хочу ребенка с рыжими волосами.

– Увы, здесь я бессилен… А в-третьих?

– В-третьих, мне нужна новая музыка. Пограндиозней и о любви. Ну очень прошу!..

– Ладно, – сдался Эмери. – К какому сроку?

– К празднику Знака Королевской Руки, – быстро проговорила Уида.

Этот праздник был учрежден Талиессином лет десять назад и пользовался большой популярностью. Регент считал необходимым заручиться поддержкой среднего сословия – а кто подойдет для этой цели лучше, нежели ремесленники, содержатели постоялых дворов, торговцы, коннозаводчики и прочие, кто был отмечен Знаком Королевской Руки?

– Мне нужна тема, – сказал Эмери. – Что-нибудь еще, помимо охоты на оленя.

– О, за этим дело не станет! – обрадовалась Уида.

И целый вечер, а также половину ночи она говорила, напевала, размахивала руками, даже танцевала. Эмери слушал, поглядывал на Уиду, задумчиво покусывал перо и время от времени делал заметки.

Посреди рассказа Уида вдруг остановилась с раскрытым ртом. Эмери замер, предчувствуя, что его подругу посетила новая идея.

– Эмери! – прошептала Уида, и золотые розы начали медленно расцветать на ее темных щеках. – О, Эмери! Я поняла! Роговой оркестр!

– Что? – Эмери поперхнулся.

– Эту симфонию должен исполнять роговой оркестр!

– Пощади, красавица! Я ли не был твоим верным рабом… Уида, где мне искать роговой оркестр? – взмолился Эмери.

– Придется поездить по Королевству, – заявила Уида. – Наверняка у кого-нибудь из мелкопоместных землевладельцев найдется. У таких всегда полно лишнего времени, и иные находят этому богатству довольно причудливое применение.

– Например, заводят роговые оркестры, – вздохнул Эмери. Он уже понял, что от новой идеи Уиду не отговорить.

Она весело засмеялась, довольная собой.

– Эмери, это будет потрясающе!

– Мне понадобятся деньги, – сказал Эмери, откладывая исписанные листки.

– Деньги? Зачем? – Супруга регента выглядела искренне удивленной.

– Нанимать музыкантов придется за деньги, – пояснил Эмери. – Кроме того, я сильно сомневаюсь, что найду весь необходимый для моей цели оркестр в одном месте. Предстоит навестить нескольких помещиков-меломанов…

– Я дам тебе денег, – обещала Уида. – Много-много. Пару мешков. – И добавила не без гордости: – У меня есть свои. Мне из казны выдают, а я не трачу, разве что только на лошадей…

Уида успела осипнуть от бесконечного говорения, а в окно осторожно заглядывало солнце. В столице солнце вело себя чрезвычайно деликатно. Оно как будто вопрошало: все ли ночные дела завершены? Угомонились ли любовники, докончена ли романтическая строфа, взбито ли тесто, поставленное подходить с ночи?

– Сделаю, что могу, – произнес Эмери, вставая и тем самым давая Уиде понять, что время вышло и пора оставить истерзанного придворного композитора в покое.

Супруга регента продолжала преспокойно сидеть в кресле, покачивая ногой.

– Я поеду с тобой, – сообщила она.

– Нет! – вырвалось у Эмери.

Уида удивилась:

– Почему – нет? Я намерена настигнуть Талиессина, когда он будет вершить свой суд, скорый и неправый. Оркестр вполне можно собрать где-нибудь поблизости.

Эмери понял, что такие доводы, как «если мы поедем вместе, я покончу с собой», сегодня не произведут на Уиду ни малейшего впечатления. Поэтому он прибег к хитрости.

– Лучше тебе отбыть тайно, – посоветовал он. – А если мы отправимся вместе, всякая секретность будет нарушена. Ты ведь знаешь, я путешествую с большой помпой. Закладываю карету, беру много тетрадей, маленькие переносные клавикорды… Поедем вместе – слишком многие будут знать о твоем намерении. Эдак и до Талиессина дойдут слухи. А если ты будешь одна, то просто сядешь верхом на лошадь и отправишься на прогулку – только тебя и видели.

– Ты прав, – признала Уида, покусав губу. И наконец поднялась. – Спасибо, Эмери! Твои советы бесценны.

И чмокнула его в щеку.

Он кисло проводил ее взглядом. Уида махнула ему рукой и легко сбежала вниз по лестнице. Хлопнула входная дверь, по мостовой раздались шаги. «Неужели она никогда не угомонится?» – подумал Эмери. Он ощущал, как прожитые годы ватной подушкой давят на плечи.

* * *

Братья засиделись за разговорами допоздна, пока Эмери не начал зевать. Младший брат, способный не спать сутками, не без сожаления расстался с собеседником.

Устраиваясь на ночлег в знакомом доме, слушая знакомые шорохи и вдыхая знакомые запахи, Ренье грустно думал о том, что завтра Эмери почти наверняка проснется в совершенно другом настроении. Будет ворчать или, того хуже, поглядывать на братца с сожалением. Напомнит о возрасте. Спросит, когда в последний раз Ренье брал в руки книгу. Произнесет слово «деградация». А под конец попытается навязать ему, Ренье, поездку по Королевству в поисках рогового оркестра. Между тем Ренье еще меньше, чем Эмери, хотел покидать столицу. Еще бы! Здесь у него имелась уйма неотложных дел.

* * *

Ренье проснулся при первом прикосновении солнечного луча. Прокрался в кухню, ополоснул лицо, опасливо поглядывая на храпящую стряпуху.

Домнола почти не постарела за минувшие годы, разве что спать стала более чутко. Ренье принадлежал к числу ее любимцев. Правда, в былые времена стряпуха умело скрывала это обстоятельство, но после того, как Ренье покинул дом Адобекка и перебрался в дворцовые покои, Домнола не раз выражала сожаление по этому поводу.

Обнаружив, что Эмери опять едва прикоснулся к обеду, ворчала:

– Как господин Ренье кушает – сплошное загляденье. А господин Эмери желает моей смерти. Для чего ему в доме стряпуха, если он совсем ничего не ест? Чтоб сочинять хорошую музыку, непременно нужно хорошо кушать, иначе будет не музыка, а сплошь писк да пиликанье!

Слушая эти речи, Эмери злился, а Ренье хохотал.

Если Домнола увидит, что Ренье пробудился, она вскочит, начнет греметь посудой, запретит Ренье уходить не позавтракав – и непременно разбудит Эмери. И тогда неприятного разговора насчет путешествия в поисках рогового оркестра не избежать.