Сага о Рунном Посохе - Майкл Муркок

Нападение оказалось столь стремительным, что им удалось застать врасплох вчерашних победителей. Хоукмун скакал впереди, несмотря на то, что голова герцога раскалывалась от боли, ибо Черный Камень уже пульсировал у него во лбу. Боль была столь нестерпима, а напряжение так велико, что Хоукмун побледнел, точно смерть, и в его облике появилось нечто такое, что заставляло воинов Империи, едва завидев его, в панике бежать, бросая оружие, прежде чем он, поднимая на дыбы лошадь, взмахивал мечом и с криками «Хоукмун! Хоукмун!» начинал рубить все на своем пути, впадая в состояние, близкое к истерии, — герцог Кельнский жаждал крови.

Бок о бок с ним сражался Рыцарь-в-Черном-и-Золотом. Он оставался неизменно бесстрастным и орудовал мечом удивительно точно и продуманно. Не отставала и королева Фробра, врывавшаяся на своей колеснице в самую гущу перепуганных солдат, и Оладан, который привстав в стременах, посылал стрелу за стрелой в мечущихся врагов.

Так, освобождая улицу за улицой, они гнали по городу солдат Нахака и наемников в звериных масках. Но вот наконец Хоукмун увидел купол дома Малагиги и, не теряя ни секунды, направился туда. Подъехав к воротам дома, он встал на спину коня и, ухватившись за край стены, перепрыгнул через нее во двор.

Спрыгивая на землю, он едва не упал на лежащий у стены труп одного из слуг-негров Малагиги. Дверь в дом была сорвана с петель, а в комнатах царил страшный беспорядок — все было перевернуто и разбито.

Спотыкаясь о разбросанные повсюду обломки мебели, Хоукмун пробрался к узкой лестнице, судя по всему, ведущей в лабораторию волшебника. Он уже был на середине лестницы, когда наверху открылась дверь, и появившиеся из нее два воина в масках Волка, выхватив мечи, начали быстро спускаться ему навстречу. Хоукмун приготовился защищаться. На лице его застыла злая усмешка, и в глазах, горящих безумием, были гнев и отчаяние. Выпад, удар, второй… Блеснул, словно молния, меч, и два трупа покатились по ступеням вниз. Хоукмун поднялся на вершину лестницы и вошел в комнату. Там он нашел Малагиги, привязанного к стене, со следами пыток на теле.

Герцог, не мешкая, перерезал ремни и, подхватив волшебника, осторожно положил его на стоящую в углу узкую кровать. И только потом он осмотрелся. Вся комната была заставлена широкими длинными столами с установленными на них различными алхимическими аппаратами и какими-то миниатюрными приборами. Малагиги пошевелился и открыл глаза.

— Вы должны помочь мне, господин, — заплетающимся от усталости языком пробормотал Хоукмун. — Я спас вам жизнь. Так и вы хотя бы попытайтесь спасти мою.

Малагиги, морщась от боли, приподнялся:

— Я уже, кажется, сказал тебе, что не желаю участвовать в ваших распрях. Ты можешь пытать меня, если хочешь, как делали твои соотечественники, но я…

— Черт тебя подери! — в отчаянии прохрипел Хоукмун. — Моя голова буквально раскалывается от боли. Жить мне, может, осталось только до рассвета. Вы не должны отказать мне. Чтобы найти вас, я проехал две тысячи миль. И что же, напрасно? Я такая же жертва Империи Мрака, как и вы. Даже больше. Я…

— Докажи это, и тогда, возможно, я помогу тебе, — сказал Малагиги. — Освободи город от непрошенных гостей и возвращайся сюда.

— Но тогда уже будет слишком поздно. Камень сделает свое дело. В любой момент…

— Докажи это, — сказал Малагиги и, тяжело вздохнув, опустился на кровать.

Хоукмун, ослепленный охватившими его яростью и отчаянием, готов был зарубить старца, но сдержался и, выбежав из комнаты, помчался вниз. Очутившись во дворе, герцог открыл ворота и вновь вскочил на лошадь.

Спустя какое-то время ему удалось найти Оладана.

— Как идет сражение? — проорал он, пытаясь перекричать шум битвы.

— Не очень удачно, — прокричал в ответ карлик. — Мелиадусу и Нахаку удалось привести своих солдат, и, перегруппировав силы, они удерживают сейчас большую часть города. Их основные отряды — на центральной площади, там, где дворец. Королева Фробра и твой могущественный друг Рыцарь атаковали его, но боюсь, что безуспешно.

— Поехали туда, — сказал Хоукмун и, дернув поводья, направил коня по запруженной сражающимся людом улице.

Оладан последовал за ним, и в конце концов после недолгого кружения по городу они оказались возле центральной площади, где встретились лицом к лицу и замерли в тревожном ожидании две армии. Во главе имперской армии стояли Мелиадус и Нахак. Войско Хамадана возглавляли королева Фробра, стоящая на своей помятой в сражении колеснице, и Рыцарь-в-Черном-и-Золотом. В дрожащем свете факелов место предстоящего сражения выглядело зловеще.

Выехав на площадь, друзья услышали крик Мелиадуса:

— Где же этот трус Хоукмун? Небось забился в какую-нибудь нору и дрожит там?

Хоукмун пробрался сквозь строй воинов Хамадана, с беспокойством отмечая, что их не так много, как хотелось бы.

— Я здесь, Мелиадус. Я пришел убить тебя. Барон засмеялся:

— Меня? Ты разве не знаешь, герцог, что твоя жизнь сейчас в моих руках? Чувствуешь Черный Камень?

Невольно Хоукмун поднес дрожащую руку ко лбу и, ощутив зловещую теплоту Камня, понял, что Мелиадус говорит правду.

— Тогда почему же ты медлишь? — спросил он угрюмо.

— Потому что я снова предлагаю тебе сделку. Скажи этим глупцам, что все кончено. Пусть они сложат оружие, и я спасу тебя от самого худшего.

Только сейчас Хоукмун до конца осознал, что сохраняет разум лишь благодаря прихоти своих врагов. Мелиадус обуздал свое желание немедленно отомстить ему — в надежде, что, воспользовавшись этим, удастся избежать бессмысленных потерь.

Хоукмун попытался привести мысли в порядок. Он лихорадочно думал. Армии замерли в напряженном ожидании. Над площадью воцарилась тишина. Все ждали. И он знал, что судьба Хамадана сейчас находится в его руках. Тут его в бок локтем толкнул Оладан и прошептал:

— Возьми вот это.