Перси Джексон и Море чудовищ - Рик Риордан

Я очнулся в весельной шлюпке с самодельным парусом, сшитым на живую нитку из обрывков серой униформы. Аннабет сидела рядом, лавируя по ветру.

Попытавшись сесть, я моментально почувствовал дурноту.

— Отдохни, — сказала Аннабет. — Тебе это необходимо.

— Тайсон?..

Она покачала головой.

— Перси, мне искренне жаль.

Мы помолчали, лодку раскачивало на волнах вверх-вниз, вверх-вниз…

— Он мог и выжить, — нерешительно произнесла Аннабет. — Я хочу сказать, что огонь не мог убить его.

Я кивнул, хотя надеяться на лучшее наверняка не стоило. Я собственными глазами видел, как взрыв распорол толстую сталь корабельной обшивки. Если Тайсон все еще оставался в бойлерной, выжить он не мог.

Он отдал свою жизнь за нас, и все, о чем я мог думать, — были времена, когда я стеснялся его и отрицал, что мы родственники.

Волны монотонно плескали о борт лодки. Аннабет показала мне несколько вещей, которые ей удалось спасти: термос Гермеса (ныне пустой), мешочек на молнии, полный амброзии, пару матросских рубах и бутылку «Доктора Пеппера». Она выловила меня из воды вместе с половинкой заплечного мешка, надвое распоротого клыками Сциллы. Большинство моих вещичек уплыло, но Гермесов пузырек с витаминами сохранился и мой меч, конечно, тоже. Сколько бы я ни терял ее, шариковая ручка, по моему желанию превращавшаяся в Анаклузмос, вновь оказывалась у меня в кармане.

Мы плыли долго. Часы шли за часами. Теперь, когда мы оказались в Море чудовищ, вода еще сильнее отливала зеленым, словно кислота Гидры. Ветер был соленым и свежим, но в нем появился странный металлический запах — будто надвигался шторм. Или что-то еще более опасное. Я знал, куда держать курс. Я знал, что мы ровно в ста тринадцати морских милях к северо-западу от места назначения. Но чувство утраты и поражения не становилось от этого слабее.

Куда бы мы ни повернули, солнце, казалось, светит мне прямо в глаза. Мы лавировали, по глоточку отхлебывая «Доктор Пеппер», и, как могли, укрывались от солнца парусом. Поговорили мы и о моем последнем сне.

Аннабет прикинула в уме и сказала, что у нас меньше суток, чтобы найти сатира, если мой сон был точен и если Полифем не передумает и не попробует жениться на Гроувере раньше.

— Да, — с горечью произнес я. — Циклопам доверять нельзя.

— Прости, Перси. — Аннабет уставилась на воду. — Я ошибалась насчет Тайсона. Хотелось бы самой сказать ему об этом.

Я не мог на нее сердиться. Слишком долго мы пробыли вместе. И она не раз спасала мне жизнь. Глупо было бы упрекать ее в чем-то.

Я посмотрел на наши жалкие пожитки — пустой термос ветров, пузырек с витаминами… Мне припомнилась ярость Луки, когда я пытался заговорить с ним об отце.

— Аннабет, в чем состояло пророчество Хирона?

— Перси, я не должна… — Она поджала губы.

— Знаю, Хирон обещал богам, что не расскажет мне. Но ты… ведь ты ничего не обещала?

— Знание не всегда идет тебе на пользу.

— Твоя мама — богиня знаний и мудрости!

— Да, конечно. Но каждый раз, когда герои узнают свое будущее, они пытаются изменить его, и из этого ничего не выходит.

— Боги беспокоятся о том, что я сделаю, когда стану старше, — догадался я. — Когда мне перевалит за шестнадцать.

Аннабет вертела в руках бейсболку.

— Перси, я не знаю всего пророчества от начала до конца, но оно предупреждает о полукровке, ребенке одного из Большой тройки — ближайшем, кто доживет до шестнадцати. Вот подлинная причина, почему Зевс, Посейдон и Аид после Второй мировой войны поклялись больше не заводить детей. Следующий ребенок кого-то из Большой тройки, который доживет до шестнадцати, будет опасным оружием.

— Почему?

— Потому что этому герою предстоит решать судьбу Олимпа. Он или она примет решение, которое либо сохранит век богов, либо уничтожит его.

Я принял это к сведению. Не похоже, чтобы меня укачало, но внезапно мне стало нехорошо.

— Вот почему Кронос не убил меня прошлым летом.

— Ты мог бы быть очень полезен ему, — кивнула Аннабет. — Если бы он переманил тебя на свою сторону, у богов возникли бы серьезные неприятности.

— Но это если пророчество обо мне?

— Мы знаем только, что тебе нужно прожить еще три года. Это большой срок для полукровки. Когда Хирон впервые узнал о существовании Талии, то предположил, что пророчество о ней. Вот почему он так отчаянно хотел, чтобы она целой и невредимой добралась до лагеря. Затем она пала в борьбе и превратилась в сосну… никто из нас не знал, что и думать. Пока не появился ты.

По правому борту из воды вынырнул заостренный зеленый спинной плавник длиной футов пятнадцать и тут же скрылся.

— Этот ребенок из пророчества… он или она случайно не может оказаться циклопом? — спросил я. — У Большой тройки много детей-чудовищ.