Аид - Александра Адорнетто

— Если и есть способ пробиться в измерение, известное под названием «ад», я о таком не слышал. С тех пор как мы заключили Люцифера под землю, ни один ангел оттуда не возвращался.

— По-моему, ты говорил, что нужно искать портал? — Ксавье твердо сжал губы, сдерживая себя.

У меня защипало глаза. Как мне хотелось обнять его, погладить по щеке, утешить, прошептать, что я жива и даже под землей только о нем и думаю.

— Говорил, — признал Габриель, — но сказать легче, чем сделать.

Взгляд его был устремлен вдаль. Я поняла, что брат уже не здесь, ушел в мир собственных мыслей. Я верила Габриелю. Если есть способ меня спасти, брат его найдет.

— Не понимаю. Если Джейк нарушил правила, почему нам нельзя? — настаивал Ксавье.

— Джейк, обманом добившись доверия Бетани, правил не нарушал, — объяснила Айви. — Демоны извечно обрекают души на муки ада, манипулируя ими.

— Значит, и нам придется играть грязно, — сказал Ксавье.

— Именно. — Айви тронула его за плечо. — Ты бы пока успокоился, а? Дай нам разобраться. Надеюсь, что-то прояснит поездка в Теннесси. Случай с Бетани беспрецедентный: ангел Господень в аду! На такой случай правил не прописано. Ты меня понимаешь?

— Не знак ли это? — вернулся к действительности Габриель.

— Знак чего? — не понял Ксавье.

— Что Люцифер набирает силу. Пусть даже его сила проявилась через Джейка. Надо тщательно все обдумать. Безрассудство может только усугубить положение. Вот почему Михаил направил нас к источнику информации.

— Послушайте, разговор за чашечкой травяного чая не поможет Бет! Вы двое всё думаете о великом, а для меня главное — Бет, и я на все готов, лишь бы вернуть ее домой. Если вы не поможете, справлюсь сам!

Ксавье двинулся к двери, и я перепугалась, как бы он не решился на какое-нибудь безрассудство.

Габриель быстрее молнии оказался у него на пути.

— Сам ты не справишься, — ледяным тоном отрезал он. — Понял? Сдержи на минуту бушующий в тебе тестостерон и выслушай. Я знаю, что ты хочешь вернуть Бет — как и все мы, — но если ты станешь строить из себя героя комикса, делу это не поможет.

— А что поможет? Сидеть на месте и твердить, что ничего не поделаешь?.. Бет мне объяснила: твое имя означает «Воин Бога». Тот еще воин!..

— Думай что говоришь, — предостерег Габриель, сверкнув глазами.

— А то что? — Ксавье уже не сдерживал себя. Еще немного, и он сорвется, сделает такое, о чем потом пожалеет. Если бы дотянуться, объяснить ему, что Габ прав. Как я ни восхищалась верностью и решимостью любимого, я понимала: одной доблестью здесь ничего не добьешься. Габриель наверняка уже строил планы — по крайней мере, я на это надеялась. Лучше бы Ксавье дал ему время поразмыслить.

Архангел по-прежнему стоял на пути у смертного, их взгляды скрестились. Надо отдать Ксавье должное: он первым овладел собой.

— Мне нужно выйти, остудить голову, — буркнул он, протискиваясь мимо Габриеля.

— Хорошо, — крикнула ему вслед Айви, — мы тебя подождем.

Я последовала за Ксавье, сбежавшим по песчаным ступенькам к берегу, изо всех сил посылая ему лучи спокойствия. Кажется, достигнув полосы пляжа, он немного расслабился. Глубоко вздохнул и свободно выдохнул, сошел по темному песку к воде и постоял, глубоко засунув руки в карманы, глядя на море. Ксавье беспокойно переступал с ноги на ногу, силясь совладать с тревогой.

Если бы он хоть на миг отвлекся от чувства собственного бессилия, я сумела бы дать ему знать о себе. Если бы он перестал оплакивать меня и на минуту освободил голову!

Словно подслушав мои мысли, Ксавье хладнокровно стянул с себя свитер, снял и оставил валяться на песке ботинки, остался в одних шортах и футболке. Оглядел пустынный пляж и, глубоко вздохнув, побежал. Мое призрачное «я» бежало рядом с ним, воодушевляясь его участившимся дыханием и качающим кровь сердцем. Впервые с нашей разлуки мы были так близки. Ксавье двигался грациозно — тренированный атлет. Спорт всегда раскрепощал его, и сейчас я чувствовала, как отступает напряжение. Наконец Ксав сумел отвлечься от мысли о потере. Физическое усилие помогло. Я ощущала каждый отдельный мускул в его икрах, в широких плечах, сливалась с ловким телом, отрывающим от земли собственный вес. Не помню, долго ли мы бежали, но когда Байрон-стрит стала лишь полоской на горизонте, Ксавье остановился. Нагнулся, упершись руками в бедра. Солнце уже садилось, окрашивая волны красным. Грудь Ксавье вздымалась, он ждал, пока выровняется дыхание. Я знала: сейчас он ни о чем не думает — впервые за последние недели его сознание очистилось. Нельзя было терять времени, упускать такой шанс. За нами виднелись утесы — то самое место, где я открылась ему, выпустив крылья и бросившись со скалы. Сейчас я сомневалась, верно ли поступила тогда, навсегда осложнив ему жизнь. Я связала его с собой, нагрузила проблемами, которые в ином случае никогда бы его не коснулись.

Вглядываясь в близкое лицо Ксавье, я видела, как он мрачнеет. Разгоряченное тело дало лишь короткую передышку — скоро мой друг вновь будет терзаться, гадая, что сделал не так. Время истекало. Я отступила, позволила ветру отнести меня на несколько шагов, затем крепко зажмурилась, направляя всю энергию туда, где в телесном облике располагалось бы мое сердце. Я представила всю эту энергию сжатой в крутящийся тяжелый мяч. В нем слилась вся моя любовь, все мои мысли, все мое существо. А потом я бросилась бегом. Я бежала прямо на заглядевшегося на океан Ксавье и, добежав, ударилась в него, и шар энергии захлестнул его космическим цунами. Долю секунды я ощущала себя в нем, его и моя суть слились воедино.

Однако мгновенье минуло. Ксавье застыл, не понимая, что произошло, инстинктивно вскинув руку к сердцу. Я могла проследить каждую его мысль по лицу. И надеялась, что он поймет все правильно, не примет случившееся за сердечный приступ. Через несколько минут усиленных размышлений замешательство на его лице сменилось чистым блаженством. Увидев, как он ищет меня глазами, я уже не сомневалась — понял! Как я гордилась, что сумела пробиться к нему с первой попытки! Я делала лишь первые шаги, но сумела — связь установлена! Ксавье смотрел прямо на меня — невидимую, но живую, как никогда. Его ясный бирюзовый взгляд как будто отыскал мои глаза, и на лице зародилась улыбка.

— Бет, — прошептал он, — где ты была так долго?