Новая Зона. Первопроходцы ада - Игорь Недозор

И передвинулся за несколько кресел от Арсеньева.

– Ну хватит! – вдруг рявкнул совсем неинтеллигентским басом Виноградов, перекрывая гул голосов. – Хватит!

Все умолкли, даже Грязнов насторожился.

– Я вижу, что разговоры об упадке науки вполне справедливы… – продолжил Семен Семенович, не вставая. – Ибо никто, как следует из докладов уважаемых коллег, – академик не скрыл издевательской улыбки, – не понял главного. Придумали словечко «харм» и теперь повторяют его как попугаи: «харм, харм». Творится нечто противоречащее основным законам мироздания. Оглянитесь вокруг, мы имеем дело с явлениями совершенно нового типа! – Он потряс в воздухе указательным пальцем. – Мутации? Эти высоколобые придурки из Гарварда пусть твердят об ускоренных мутациях и отрицают очевидные факты! Какие, к дьяволу, мутации, когда за три месяца, вдумайтесь, за три месяца мы имеем полторы тысячи только зарегистрированных видов!

По аудитории прошел встревоженный вздох.

– И уважаемый Джек Теннисон у себя в Кембридже, и не менее уважаемая Жаклин Рогери в Сорбонне могут сколько угодно это отрицать! Им хорошо, у них пока под боком Зоны нет. Но нам, извините, глупо не видеть, что мы имеем дело с трансформацией взрослых особей по неведомой нам программе! И это не предел, или вы думаете, Зона стабилизировалась? Ха, как бы не так! – продолжал бушевать Виноградов. – В позапрошлом месяце зарегистрировано шестнадцать аномалий нового типа, в прошлом – более сорока, а за нынешний неполный месяц – пятьдесят с лишним! Вы можете это отрицать, но вы ничего не измените, действительность такова, какова она есть!

Академик запнулся, переводя дух.

– И что, кто-то из присутствующих об этом подумал? Или подумал, но боится сказать? – Голос его звучал почти издевательски. – Прячем ученую голову в песок, друзья мои и коллеги? Ну, вот скажите, кто-нибудь имеет хотя бы правдоподобную гипотезу о причинах появления таких мутантов? А?

– Имеет, Семен Семенович! – поднялся с места профессор Морковников – глава группы биофизических исследований. – С вероятностью примерно восемьдесят процентов имеют место трансформации наследственного механизма, связанные с локальными темпоральными возмущениями внутри ряда аномалий, – произнес он. – Причем, судя по некоторым данным, меняется именно относительная скорость времени, тогда как абсолютная остается постоянной. Однако точное, научно обоснованное описание явления пока не…

– Ясно, можете садиться! – махнул рукой Виноградов. – Ладно, видимо, как всегда, надо разжевать и в рот положить. Все нам, старикам, приходится разруливать, – печально развел академик руками. – Итак, чем вам… нам, господа и товарищи биологи, надо заниматься? Для начала – кто-то из присутствующих занимается темой микромутаций? Вижу, нет. А зря, потому как на примере хотя бы алого припятского папоротника известно, что при определенных условиях Зоны могут порождать виды, способные жить и размножаться и вне ее.

На лицах присутствующих возникли улыбки, мол, чудит старик. Ну какой вред от маленького – с ладонь – папоротника с красным цветом листьев, который многие держат у себя дома вместе с кактусами и фиалками?

– Вижу, товарищи, вы недооцениваете опасность, – продолжил Семен Семенович, глядя на реакцию аудитории. – А вам бы задуматься: что, если дело не ограничится алым папоротником или жучком-серебрянкой? Но и со стандартными мутантами все не так благополучно, – удрученно покачал головой академик. – В Московской Зоне уже есть, например, «подвальная гниль». Она, как показывают наши исследования, вчистую выедает человеку легкие за полгода с небольшим. Да, пока человеку достаточно просто выйти за Периметр, и через три дня его организм чист. Но если что-то подобное окажется способным жить вне «особой геофизической аномалии»? – Он обвел присутствующих пронзительным взглядом. – Ну и дальше, это информация закрытая, но тут все свои… Отмечен рост числа людей с эмпатическими способностями из числа побывавших какое-то время в Московской Зоне, причем это качество сохраняется у них и в нормальном мире. Что особенно печально, таких много среди детей, вывезенных из Зоны. Поэтому, несмотря на то, что всегда считал себя либералом, я склонен одобрять ужесточение нашими властями карантинных мер…

При этих словах в душе Антона неприятно кольнуло. Если уж наука одобряет, то дела Киры и тех, кого она хочет спасти, совсем неважные.

– Конечно, – вещал далее академик, – никто не думает никого пугать нашествием контролеров в человеческом обличье. Эмпаты не могут подчинять себе людей, но они могут воздействовать на их настроения. Уже отмечены случаи суицидов – и самих эмпатов, и их близких, аварии, вызванные тем, что рядом с водителем находился впавший в депрессию беженец… Признаю, фактов пока еще мало, чтобы утверждать однозначно… Тем не менее это грозит стать большой проблемой.

Семен Семенович откашлялся, хлебнул воды из стоявшего перед ним стакана и продолжил:

– Теперь далее. Вот скажите, сколько, по-вашему, мутант может выжить вне Зоны? Максимально?

– Э-э-э, до девяти дней! – высказался кто-то.

– Одиннадцать! – поправил Виноградов. – Трупный червь живет одиннадцать дней, причем почти все время достаточно активен. Так вот, цикл размножения трупного червя девять дней. И никто не даст гарантии, что если по какой-то причине личинка червя разовьется полностью вне Зоны, то получившееся потомство не окажется устойчиво и в нашем мире…

Собравшиеся приуныли. Да, трупный червь – это еще тот подарочек.

– Вот об этом надо думать и заранее подготовить методы борьбы с возможной мутантной инвазией! – наставительно произнес академик. – А вам, коллеги, пока, как я вижу, интереснее изучать особенности брыжейки какого-нибудь крысолака и варить из мутантов очередной эликсир жизни – ведь на этом можно недурно заработать.

При этих словах сидевший за три человека от Антона упитанный штатский, как показалось начлабу, спал с лица и нервно заерзал на месте.

– А поэтому с сегодняшнего дня…

Договорить Виноградов не успел. В дверь зала заседаний громко забарабанили, и через секунду на пороге появился старший лейтенант ВДВ в сопровождении нескольких бойцов.

– Кто здесь майор Арсеньев? – осведомился он.

– Я майор Арсеньев! – поднялся с места Антон. – А в чем дело?

– Старший лейтенант Раков, – козырнул офицер. – Пройдемте, господин майор. – И пояснил: – Биологическая угроза второй степени. Лично генерал Лазненко распорядился привлечь вас.

– А почему я? – только и вымолвил Антон.

– В метро прорвались подземные воды, – сообщил десантник. – И вместе с ними такие твари, что и во сне не приснятся…

* * *

– А вот, помню, был случай… – начал Столяров одну из своих бесконечных историй.

Тут на посту на «Парке культуры»-радиальной их было двое – двое дозорных, ожидавших очередную ушедшую в коммуникации Метро-2 группу. Он, сержант Борисов Сергей Олегович, и старшина Петр Столяров – бывший, как он представился сам, питерский диггер из группы «Крот».