Ричард Длинные Руки - герцог - Гай Юлий Орловский

Мелкие дракончики вертели головами, глядя то на меня, то на хозяйку. Она развела руками.

– Это… – голос ее колебался, – чтоб вам не мешали…

Я отмахнулся:

– Да как они могут?.. Пусть вылезают. Ишь, какие тихие… А ну-ка путя-путя…

Я погладил одного пальцем по голой голове, он тут же начал приподнимать ее, чтобы нажим был сильнее.

Вельва сказала беспомощно:

– Они маленькие… вообще. Я прячу потому, что господа обязательно хотят взять в замки. Думают, если хорошо кормить, вырастят боевых драконов.

– Какая дурость, – согласился я. – Собаку свою не могут вырастить с лошадь, а драконов, значит, можно? Каждому существу Господь отмерил свои пределы. Выпускай их, нечего им сидеть взаперти.

Я взял одного в ладони, он сразу брякнулся на спину и подставил белое с желтым пузо. Я снова почесал пальцем, игрушечный дракончик в экстазе раскинул лапки и от счастья раскрыл крохотную пасть, высунув крохотный язычок.

Колдунья опустилась за стол, граф придвинул ногой табуретку и сел у двери, сердитый и нахохленный. Вельва смущенно указала мне на стул напротив.

– Присядьте, ваша светлость. Позвольте погадать вам.

Я сел, не выпуская из рук дракончика, чувствуя себя, как в дешевом балагане, посмотрел на нее в упор.

– На меня не получится.

– Почему? – спросила она.

– Христианин, – объяснил я коротко.

Она сдержанно улыбнулась.

– Знали бы вы, ваша светлость, сколько здесь побывало ревностных христиан…

Дракончик перевернулся на пузо, расправил крылышки и, толкнувшись лапками от ладони, красиво взлетел над столом. Вельва смотрела за ним с беспомощной любовью. Дракончик сел на балке прямо над нами и, свесив голову, смотрел на всех с любопытством блестящими глазами.

Остальные тоже начали взлетать, но робели перед гостями и держались тихо, прятались в дальние углы.

Я наконец оторвал от них взгляд, посмотрел на гадательницу.

– Да еще ревностных? Пусть называют себя как хотят, но кто ходит к гадалкам – даже близко не христиане. Я в это не верю.

Она тоже поглядывала на дракончиков и на нас. Особенно на меня, графа уже знает, наконец убедилась, что я не собираюсь хватать дракошек и совать в мешок, сказала уже спокойнее:

– Как известно, дождь идет на тех, кто в него верит, и на тех, кто не верит. Сейчас выберу помощника, он и предскажет вашу судьбу.

Она взяла череп со стола, оглянулась на меня, покачала головой и вернула на место. Граф хмыкнул, а она, легко поднявшись, некоторое время двигалась вдоль полки, легонько прикасаясь пальцами к торчащим костям или выступающим зубам.

– Похоже… вот этот сможет.

Я буркнул:

– Слишком шикарен.

– Но вы герцог, ваше сиятельство.

– Я боевой герцог, – сказал я недовольно. – Не ряженый.

Она взяла другой, весь в серебре и с алмазными зубами.

– Против этого не возражаете?

Я отмахнулся.

– Мне все равно.

Она села, молча подвигала над черепом ладонями с растопыренными пальцами. Лицо стало озабоченным. Выждала, нахмурилась, бросила вовнутрь игральные кости и потрясла. Череп отозвался блондинистым звуком.

– Что-то, – проговорила она озабоченно, – с вашей светлостью не совсем так…

– Или совсем не так, – уточнил я.

Она наклонила голову.

– Да, вы правы…

– И не что-то, – поправил я гордо, – а многое. Вообще я весь такой не такой, а разный и особенный.

– Я вижу, – промолвила она и покосилась на притихших дракончиков. Они все вытягивали шеи и с отчаянным любопытством наблюдали за нами. – Вы не такой, это верно…

Граф засопел у двери, но смолчал. Она поднялась, высыпала кости на стол и сердито поставила пустой череп на место. Я наблюдал, как взяла соседний, отделанный золотом.

– На этом гадать, – заметил я, – разве что королям. А то даже императорам всяким.

Она молчала, трясла в черепе костями, потом двигала над блестящей макушкой ладонями. Я наконец-то рассмотрел, что череп в самом деле умело составлен из разных костей, тщательно подогнанных одна к другой. Раньше по наивности представлял, что это нечто литое, к которому снизу жилами крепится еще одна кость – нижняя челюсть.

– Полагаете, – проговорила она негромко, – вам королем не стать?

– Я так не сказал, – заметил я дипломатично.

Улыбка тронула ее губы, но лицо постепенно мрачнело. Я терпеливо ждал, дракончики тоже затихли, только мой знакомец спикировал с балки и сел на мое плечо, бахвалясь перед остальными безумной отвагой и тем, что накоротке с таким гигантом.

Гадальщица наконец сердито поднялась, поставила череп на место и взяла последний, что с тремя глазами и бриллиантовым ртом.

– Да, – сказал я иронически, – этот дядя скажет обо мне такое…

Она сердито сверкнула глазами, лицо сосредоточенное, даже губу слегка прикусила, а на лбу морщины стали размером с Дарьяльское ущелье. Я ждал, она все двигала ладонями, с пальцев начали срываться короткие злые искорки, потрескивали, исчезали.

В черепе на секунду рассерженно зажглись дьявольски багровым огнем глаза, но тут же снова все омертвело и затихло.

Она в бессилии уронила руки.

– Ничего не понимаю…

– Облом? – спросил я сочувствующе. – Ничего, лишь бы обломками не задавило.

Она произнесла почти ненавидяще:

– Со мной такое впервые!

– Женщины такое часто говорят, – согласился я ханжески. – А вот почему этот дядя с рубином смолчал, ясно и без лакмуса.

– Что такое лакмус?

– Волшебная бумажка, – объяснил я, – что всегда показывает, кто врет. И даже беременность определяет.

Она проговорила глухо:

– А почему вам все ясно?

Я поморщился.

– Похоже, мы поменялись местами. Теперь ты спрашиваешь, будто я бабка-гадальщица. Поясняю напоследок по доброте душевной. Я глубокая и утонченная натура. Настолько изысканная, что простому черепу не понять и не ощутить. Только вот эта жабка с крылышками сразу поняла, но ей от природы дано… Я сам себя порой не понимаю, такой умный. У меня и лицевой угол почти перпендикулярно-нордический, если смотреть с боку. И ума палата. Так что пусть предсказывают тем, которые попроще.

Когда мы вышли, граф виновато разводил руками и все повторял:

– Не понимаю… ну, не понимаю!.. Другим же получалось?.. Не понимаю… Почему?

– По крайней мере, – сказал я, – колдунья поступила сравнительно честно. Могла бы нести всякую чушь… Пойди проверь, что там в будущем! А она призналась, что это ей не по зубам. Кстати, не она первая. Думаете, граф, мне гадать раньше не пробовали?