Воин Пустоши - Алексей Бобл

Ночью с летящего на порядочной высоте «Крафта» была хорошо видна широкая полоса огней на горизонте со стороны Херсон-Града. Термоплан приближался к нему, и огни будто растекались по черной степи. В кабину начал проникать дым — со стороны города ветер нес жаркое дыхание пожаров.

— Что там происходит? — пробормотала Макс.

Все они вглядывались в ночную темень, подсвеченную багровыми сполохами, только Крючок оставался на койке в кормовой части гондолы — то ли дремал там, то ли безучастно таращился в потолок. Кажется, ему ночные огни были безразличны. А вот Турану передалось общее волнение — он видел, что остальные всерьез встревожены, и беспокоился вместе с ними.

— Подлетим ближе, узнаем, — произнес Ставро.

Ни вопрос, ни ответ не имели смысла, просто молчать было невмоготу.

Чадящая огненная полоса стала распадаться на отдельные очаги пламени и света — горели большие костры, светили прожектора. Вверх подымалась стена дыма, озаренная снизу красным. Когда подлетели ближе, стало понятно: огни выстроились дугой, а за ними есть другие источники света, разбросанные по большому пространству.

Время от времени лохматые комья пламени взмывали над пылающей дугой и уносились в дымную тучу, чтобы рухнуть где-то внутри нее.

— Осаждают Херсон, — сделал вывод Белорус. — Обстрел идет, значит, город не взят. Вот эта дуга — лагерь тех, кто напал, а дальше город кое-где горит.

— Херсон-Град большой, — заметил Ставро. — Управитель Альб нанял отряд омеговцев, чтобы поддерживать свою власть. Кто же может напасть на них?

— Гетманы из Инкермана, — ответила Макс. — Больше некому.

— Пожалуй, что так, — согласился бородач. — Тогда дела плохи. Ну, вот что, над лагерем инкерманцев я не рискну лететь, попробуем в обход, заодно поглядим, что происходит по ту сторону. Мы ведь видим дугу, не кольцо, правильно? Так почему они не окружили город?

Ставридес, увеличив обороты, развернул термоплан, и «Крафт» полетел вдоль вытянувшегося полукругом лагеря осаждающих. Огненная линия проплывала вдоль правого борта. Туран вовсю глядел наружу, пытаясь разобраться, как ведутся большие сражения.

Снова раздался гулкий низкий звук — в дымное небо взмыл огненный снаряд.

— Что это?

— Паровая катапульта, — ответил Ставро, переступая с ноги на ногу. — Город обстреливают зажигательными снарядами.

Туран вспомнил: у Ставридеса в городе женщина. Вот почему бородач переживает.

— Ага! — подхватил Белорус. Этому все было нипочем. — Летит такой бочонок, огонь пылает, а потом — бац! На куски! Брызги огненные во все стороны! Инкерманцы — варвары, такой техникой давно никто не пользуется, в Харькове и в замке Омега теперь делают куда более действенные штучки. А эти — прямо как мутанты дикие, дерутся чем попало. Зато их много, а в Херсоне и такого оружия нет. Новый-то управитель запретил населению вооружаться, верно, Макс?

— Да, — согласилась она, — Альб Кровавый разогнал Совет, созданный его отцом, и запретил херсонцам иметь оружие. В мастерских не делают ничего сложней самострела. Альб боялся жителей собственного города. Теперь это выйдет управителю боком… если он еще не сбежал. Хотя, если город сопротивляется, значит, наемники его не покинули.

— Мы видели еще одну колонну омеговцев, — напомнил Туран, — они шли к городу.

— Но вот дошли или нет, мы не знаем, — возразил Белорус.

— Ничего, скоро будем в Херсоне, — Ставро потер лоб. — Вон граница огней, значит, лагерь заканчивается. Мы обогнем его и влетим в город с тыла.

— Почему они не замкнули кольцо? — повторил его вопрос Туран.

Никто не ответил, и он задумался. Если инкерманцы хотят уничтожить город, стоило бы его окружить, чтобы никто не пришел на помощь осажденным — правильно? Что Туран вообще знает о способах ведения войны… да почти ничего! Он упустил Макоту — там, на энергионе, теперь атаман возвратится к себе во Дворец и будет сильней, чем прежде. И значит, чтобы убить его, Турану нужно сделаться более умным, хитрым и умелым. Ему надо овладеть искусством войны.

«Крафт» обогнул полосу огней, стало темнее, рев осадной техники и сполохи остались позади, Ставро повернул штурвал, разворачивая термоплан, внизу теперь лежала темная степь. Ни единого огонька, ни движения, ни звука. Если здесь и были фермы, они теперь покинуты, все, кто мог, сбежали перед нашествием.

— Слишком тихо, — заметил Ставро.

— Вон они! — Белорус показал. — Видите?

В черной степи мелькнули огоньки фар. Одна пара, еще, еще. «Крафт» заканчивал поворот, и Туран разглядел другие точки света. Небольшие отряды гетманов затаились в засаде. Со стороны города их было не видно — только сверху можно заметить свет. Группы из трех-четырех сендеров встали в ложбинах и между холмов, подстерегают тех, кто побежит из осажденного Херсона. Никому не уйти, всех настигнут и переловят в степи.

— Вот тебе и ответ, Туран, — объяснил Белорус. — Потому и не стали замыкать кольцо, чтобы осажденные считали, будто можно вырваться. Если подумают, что их обложили, станут драться отчаянно, а тут, глядишь, кто и побежит. На открытом пространстве взять их легче, чем в городе, вот гетманы и притворяются, что оставили лазейку.