Маг и его кошка - Алина Лис

Двое врагов меж тем начинают спорить, и я окончательно убеждаюсь, что это сон.

Потому что узнаю голоса.

— О, Хозяйка! Откуда она здесь? — первый испуган и ошарашен, он даже слегка заикается.

— Потаскуха следила за тобой!

Резкое «Не называй ее так!» над головой и чуть позже полное отчаяния «Что же делать?!».

— Да ясно, что…

Нет. Это не может быть правдой! Я не хочу, чтобы это было правдой!

Вздергиваю голову. Взгляд мечется с одного лица на другое. Я знаю их. Знаю всех этих людей!

— Ри… Риккардо?! — от растерянности я называю брата тем именем, под которым знала многие годы. — Это ты?!

Он отшатывается.

— Я не могу, — беспомощно произносит Джованни-Риккардо. — Она моя сестра.

— Она следила за тобой! Она нас выдаст.

— Альберто… — шепчу я. — Уго? Орландо? Это правда вы?

Друзья брата виновато отводят глаза, а Риччи смотрит безумным голодным взглядом, от которого становится страшно.

— Сама пришла. Это воля Хозяйки.

Порываюсь встать, но руки на плечах тяжело вдавливают в пол. Саднит ушибленное колено.

— Так нельзя… — возражает мой заступник. Возражает нерешительно. Словно сам себе не верит.

— Уго прав. — Отчего-то я совсем не удивляюсь, когда пятый изувер откидывает капюшон, чтобы показать миру ящероподобный лик Изабеллы Вимано. — Мы говорили сегодня про нее, и вот она здесь. Одна. Это воля Хозяйки.

Мысли путаются в голове, с трудом понимаю, что происходит. Все слишком подлинно для кошмара и слишком дико для реальности. Пытаюсь поймать взгляд брата. Тот качает головой и отворачивается.

— Она нас видела, — голос Альберто полон смущения.

— Следила, гадина, — добавляет Орландо. В его глазах страх.

Они боятся меня — связанную и беспомощную. Наверное, не зря. Я достаточно слышала от Элвина про культ Черной, чтобы понять, зачем они здесь и что собирались сделать с Риккардо.

Поэтому я боюсь их не меньше.

— Я никому не ска… — Хлесткий удар по губам заталкивает назад несказанную речь.

— Молчи, — велит сеньора Вимано. И добавляет, обращаясь к сыну: — Ты знаешь правила, Джанни.

— Это же Фран. Моя сестра, — с упрямой безнадежностью твердит Джованни.

И без того уродливое лицо женщины искажает гримаса ярости:

— «Сестра»? Это дочка Камиллы. Такая же высокомерная стерва. Ты всегда будешь для нее бастардом и грязью.

— Нет. Я не… — Острый нос ее туфли с размаху врезается в живот, заставляя замолчать. Больно! Под потолком исходит криком Венто, но что может сделать птица?

— Все равно, — говорит Джованни. — Она никому не скажет. Ты ведь будешь молчать, Фран? Правда?

Я отвечаю «Да», зная, что лгу. Как можно ответить что-то иное, когда твои руки связаны, а сама ты стоишь на коленях в храме Черной Тары и пятеро служителей Хаоса решают твою судьбу?

— Она не будет молчать, — властно говорит Изабелла Вимано. — Ты знаешь это, мой мальчик.

Спор затягивается. Я снова пытаюсь сказать хоть что-то в свое оправдание и защиту, но встречаю побои и окрики. Служанка сует мне в рот несвежий носовой платок. Еле сдерживаюсь, чтобы не укусить ее за пальцы.

Брат снова защищает меня. Так же, как защищал всегда от отца. Но их слишком много: справа, слева, сзади наперебой голоса. Властный — его уродливой матери. Трусливые и дрожащие — Орландо и Альберто. Давят, требуют моей смерти. Джованни почти готов сдаться.

Озираюсь в поисках пути к спасению и не вижу его. А потом Уго подает голос:

— Отдай мне Франческу. В жены. Она будет молчать, я прослежу.

— А что — хорошая идея, — говорит Джованни. И вопросительно смотрит на мать.

При чем здесь Джованни, разве ему решать, чьей женой я стану? Отец никогда не согласится отдать меня Риччи, так зачем Уго просит брата?

К горлу подкатывает тошнота, потому что я догадываюсь, каков будет ответ на этот вопрос.

Они так уверены, что Джованни теперь хозяин в Кастелло ди Нава, потому что отцу недолго осталось. Не для того ли сегодня в храме служба во славу Черной Тары?

Меня никто не спрашивает, но я мычу и часто киваю, показывая всем своим видом, что согласна. Смотрю на Уго снизу вверх, пытаясь выглядеть соблазнительной, что уже смешно, когда стоишь на коленях, в волосах стебли травы, рот заткнут грязной тряпкой.

Не хочу, не имею права умирать! Если нужно — солгу, если нужно — выйду замуж за Риччи. Хоть сейчас и прямо здесь, коль скоро они того пожелают.

Я вытерплю даже брачную ночь с Уго, но он глупец, если надеется, что брак заставит меня замолчать или забыть.

Никогда не забуду и не прощу ни этого храма, ни брата на жертвенном алтаре, ни смерти отца. Я отомщу. Но чтобы суметь сделать хоть что-то, сначала нужно выжить.

Мужчины ждут, на лице сеньоры Вимано отражается раздумье, а затем она скалит желтые зубы в неприятной улыбке.

— Запри дверь, Джанни. Покажем ей истину? — ласково предлагает она. — Пусть дочка Камиллы станцует с нами во славу Змея и Паучихи.

Я не сразу понимаю, что означают эти слова.

Элвин

Неловко признавать, но чуть было не упустил их.

Сначала все шло по плану. Сразу после нашего разговора ухажер Франчески помчался домой с таким очумелым видом, словно за ним гнались все твари Изнанки разом. Я не преследовал его — слишком рискованно, но расчет оправдался — Риччи отправился в город, а не прямиком к кому-то из старших иерархов. Или как там называют друг друга служители Тары?

Я опередил его всего минут на пять. Стоило войти в номер и занять место у окна, как внизу замаячил знакомый малиновый ток^[11] и послышался лай гончей.

Расположившись в кресле, я настроился на ожидание. С выбранного наблюдательного пункта открывался превосходный вид на городское гнездышко семейства Риччи. Прямо скажем, это было не особо привлекательное зрелище. Кондовая каменная коробка о двух этажах из серого камня с кучей мелких окошек и крыша, крытая красной черепицей. Никаких тебе колонн, пилястр, террас или балконов. Дешево и сердито.

Я пообедал, не отходя от окна. Понаблюдал посыльных, спешно покинувших особняк через черный вход. Насчитал троих. Мало. Неужели это все местные хаосопоклонники? Обычно они предпочитают кучковаться пятерками или восьмерками.

Мысль о панике, которую развел Риччи, собирая культистов, развлекала. Можно было нанять пару бездельников и проследить за его слугами, но я решил не заниматься ерундой. Куда проще накрыть всю компанию в сборе и на месте преступления.