Истории оборотней - Галина Черная

— Э-э, так мы в основном тут вроде и не человеки? — тихо буркнул кто-то.

— Неважно, друзья мои, неважно… Но приступим!

Только тут я заметила, что его бьет мелкая дрожь.

Тэк-с, тэк-с, тэк-с… Если я хоть сколько-то знаю нашего умника, то, кажется, с дьяволом сегодня встретилась не я одна! В перерыве, дождавшись, когда площадка вокруг него расчистится, мы с Алексом подошли к напарнику. Он явно избегал моего подозрительного взгляда, делая вид, что весь углублен в текст пьесы.

— Ты знаешь, что дьявол на Базе, — больше утвердительно, чем вопрошающе произнес командор, внимательно глядя на него.

Бедный Пусик аж подпрыгнул в своем режиссерском креслице и выронил книжку.

— Вы о дьяволе тщеславия? — уклончиво осведомился он, пронзая когтями насквозь брезентовые подлокотники. — Он всегда стоит рядом с гениями искусства…

— Мы о твоем приятеле из Венеции, помнишь, ты соблазнял его в женском платьице, чтобы получить от него информацию о Маске Смерти?!

По мертвенно-посеревшей морде кота стало ясно, что это напоминание было излишне. Значит, он в курсе, и причина его опоздания в том, что дьявол его тоже подкараулил.

— Шшш… Не так громко! — умоляюще шикнул он, быстро оглянувшись на явно прислушивающихся хоббитов.

Хотя они и делали вид, что учат свои роли (или, вернее, разглядывали буквы, потому что большинство из них умеют читать на уровне трехлетнего ребенка), уши у них были чутко повернуты в нашу сторону. Подслушивающего хоббита легко определить по нервно шевелящимся ушам.

— Он забрал мою душу в залог, — отчаянно прошептал Профессор. — Я ничего не смог поделать!

— В залог чего? — не поняла я.

— В залог того, что не расскажет Анхесенпе о том, что было между нами в Венеции!

— А что было-то?! Ведь до интима у вас дело не дошло, как я понимаю. Ты спас свою честь, выпрыгнув в окно. Вернее, какую-то часть чести. В данном случае женскую…

Кот даже не обратил внимания на мой подкол, значит, очень серьезно встревожен.

— Анхесенпа ревнивая, она поверит скорее навету дьявола, чем свидетельству моих друзей! Эгм… она вам не доверяет…

— Почему это? — в свою очередь удивился мой муж.

— Ну-у, она думает, что вы эксплуатируете меня — физически и интеллектуально… Вы же понимаете, любящие жены… им надо непременно вознести супруга на пьедестал. — Он самодовольно ухмыльнулся, изо всех сил притворяясь смущенным.

— …и что победы нашей команды на девяносто девять процентов твои? — мрачнея, добил командор.

— Ну, уж не настолько, но в целом… да. Как минимум девяносто! Но я же говорю…

— Если она тебя столь неоправданно возвеличивает, тогда тому, что ты чист перед ней в нравственном отношении, тем более должна бы верить! — ехидно заметила я брешь в его рассуждениях. — Объект культа не может быть совершенством с какой-то одной стороны, одновременно являясь аморальным типом с другой. Любят за все!

Глаза агента 013 погасли, сразу стало ясно, что вознесение его Анхесенпой на пьедестал скорее его розовые мечты, чем объективная реальность…

— Значит, ты говоришь, он забрал твою душу? Но я думала, у котов нет души?!

Его бровушки грустно сошлись домиком, я тут же пожалела о своей бестактности…

— Извини. Не хотела тебя обидеть. Просто этому нас учат все монотеистические религии.

— Учат обижать таких, как я? — расстроенно переспросил он, уйдя в мысли о сказанных мной словах о его «проданной» душе.

— Нет, что животные не имеют души, только человек.

— Какая глупость!

— Ничего подобного, в делах Аллаха нет изъянов! — Когда надо, я всегда вспоминаю, что я мусульманка. — Так уж устроен мир по замыслу Творца. Дьявол жестоко обманул тебя…

— Ты серьезно веришь в то, что говоришь? — В его пораженно округлившихся глазах блеснули слезы. Командор подергал меня за рукав, призывая к молчанию, но, увы…

— Аллаху лучше знать, что нам нужно, — нравоучительно продолжала я, разглядывая новый лак на ногтях (этот оттенок красного мне, несомненно, идет, подчеркивает белизну рук), и добавила: — И если он не даровал животным души, значит, не так уж она вам и нужна!

— Что-о?!

— Алина, хватит, есть у него душа, я в этом нисколько не сомневаюсь! А мне ли не знать, мы вместе огонь и воду прошли. — Мой муж ободряюще похлопал напарника по уныло сгорбившейся спинке. Кот кивнул с робкой надеждой во взоре.

— Что ж, тебе, конечно, лучше знать, — сказала я не скрывающим сомнения тоном и, поняв, что нельзя больше игнорировать отчаяние Пусика, сделала глубоко сострадающее лицо. Мне это никогда не трудно. Особенно ради друга…

— Довольно! Перерыв окончен, — неожиданно вскричал агент 013.

Все поспешили на свои места, выстраиваясь для первого акта.

— «Заставить партнера видеть все вашими глазами — вот основа речевой техники», говорил Константин Сергеевич. И вам это нужно усвоить, если хотите играть у меня! — грозно вопил он, размахивая томиком Шекспира, как боевым топором.

Дух Станиславского и так завладел котом целиком, а тут еще дьявол явился за своей долей кошачьей души… Бедняга Профессор… Но диктатор из него тот еще!

— А может, я по-своему… — тоскливо упрашивал Рудик.

— Эти законы непреложны! Константин Сергеевич отмечает, что все великие артисты в своем творчестве шли этим путем, — давил на него режиссер. — Иди и читай книгу!

— А почему изображать глупых датчан должны именно хоббиты?

— Не надо никого из себя изображать, — как тигр, рычал на них наш кот. — Я всего лишь прошу вас «следовать естественным требованиям вашей природы», бездари!

— Но ты нам не даешь этого делать! Нет естественности без конфеты!

— Используйте психотехнику Станиславского, обалдуи! Конфету надо еще заслужить…

— Ох… как это сложно… А нельзя сначала конф… — ныли они, но Пусик был непреклонен.

— А я и не говорил, что будет легко! Учитесь, учитесь, несчастные, ибо на место каждого из вас по десять претендентов!

…Между нами говоря, что-то я не видела эту толпу претендентов. Когда создавался сам театральный кружок, народу было побольше, а вот как только руководство пьесой взял на себя наш умник с двумя образованиями, многие поразбежались. Но котик вообразил себя великим режиссером и так вжился в эту роль, что и мы, актеры, в это почти поверили. Мне от него тоже доставалось…

— Офелия была сумасшедшей, а кто лучше меня может изобразить сумасшедшую? Я училась этому у Бланш Дюбуа в «Трамвае „Желание“, пять раз посмотрела фильм. Гляди!

Я заломила руки, сжимая платок и дрожа всем телом, и умоляюще закричала: