Заклятые супруги. Золотая мгла - Марина Эльденберт

— Возможно потому, что в Энгерии мнение женщины мало кого волнует.

— Или потому, что в несчастье есть своя особая прелесть.

Я приподняла брови:

— Объяснитесь, милорд.

— Легко. Несчастному человеку прощается все, со счастливого спрос иной.

Мы наконец-то поздравили будущих супругов и отошли. День сегодня выдался ветреный, длинные волосы то и дело прилетали в глаза, приходилось постоянно их убирать. Ничего не поделаешь, Анри настоял, чтобы я не делала высокую прическу, в итоге мы с Мэри соорудили нечто сносное, хотя и слишком миленькое для меня: две пряди обрамляли лицо, еще несколько были подхвачены на затылке заколкой, но остальные свободно струились по плечам и спине.

— Граф. Миледи. — К нам приблизился Альберт.

Времени прошло всего-ничего, раньше мы могли не видеться и того дольше, но сейчас словно минула целая вечность. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Против беспечной фривольности Анри — неизменная подтянутость и строгий костюм. Я уже почти забыла, что нормальные мужчины носят шейные платки, застегнутые на все пуговицы жилеты, сюртуки и парадные фраки.

— Лорд Фрай.

Если бы голосом можно было резать металл, Анри бы хватило одного короткого слова на самое прочное литье.

— Как вам Лигенбург? Заметил, вы со многими подружились.

— Вы очень наблюдательны.

— Каюсь. То, что вам оказали столь теплый прием, целиком и полностью ваша заслуга.

— Ваша любезность не знает границ.

Учтивый тон, но разговор больше напоминал дуэль. От воображаемых шпаг искры летели в разные стороны, заставляя даже меня чувствовать их обжигающие уколы. Да что с ними такое?

— Господа, прошу всех в дом! — донесся громкий голос лакея. Шуршание платьев, взволнованные голоса дам — вот-вот начнется бал, а после состоится легкий ужин.

— Вы позволите пригласить вашу жену на первый танец?

— Если она того пожелает.

— Миледи?

После той ссоры я буду счастлива избавиться от общества мужа хотя бы на несколько минут.

— Буду рада.

Анри передал мою руку лорду Фраю и направился к дому. Недовольным он не выглядел, равнодушная насмешка в глазах была адресована не кому-то из нас, скорее, миру в целом.

Я смотрела ему вслед, испытывая странную досаду. Ему что, совсем безразлично, что я так легко согласилась танцевать первый танец с другим? С мужчиной, которого он называл прихвостнем Винсента и которого даже записал мне в любовники?

— Что-то случилось? — Альберт внимательно смотрел на меня.

Я покачала головой:

— Просто не выспалась.

Мы направилась в зал: перед глазами замелькали разноцветные шелка, бледно-голубые стены с росписью под самым потолком и начищенный до блеска паркет. Вокруг царило радостное возбуждение, стоило музыке расплескаться по залу, как барон и баронесса Мэрринг открыли бал. Следом за ними в танец влились Грэгори и Айрин, а затем остальные. Пары кружились по залу, а среди них и мы. Анри снова пригласил леди Джейн и был полностью увлечен партнершей. Я то и дело поглядывала в их сторону, но он на нас не смотрел.

— Ваш муж занимательный человек.

Занимательнее некуда. Стоит вспомнить наш разговор в ванной — и внутри все сжимается. Этому занимательному человеку невдомек, что отец не стеснялся воспитывать меня совсем не джентльменскими методами и что шрамов не осталось только благодаря исцеляющей магии армалов. Они сошли не сразу, но сошли — спасибо Винсенту, его терпению и целебным узорам. Вот только если с кожи шрамы можно свести, то с сердца уже не получится. Я до боли закусила губу.

— Леди Тереза?

Альберт вел уверенно, но безо всяких притязаний и навязчивой близости. Сколько лет я мечтала о таком танце? С тех пор, как впервые его увидела, пожалуй. И что — вот я, вот лорд Фрай, вот вальс, но вместо удовольствия — пшик. Зачем я вообще согласилась? Все было кончено в Зеленой гостиной Мортенхэйма, оправдываться за свою резкость я все равно не стану. К счастью, сразу ни одно письмо не сложилось, а теперь тот дурацкий порыв миновал.

— Мне стоит извиниться за то, что произошло.

Я удивленно взглянула на него.

— Я должен был сказать вам раньше.

— Ничего вы мне не должны. Давайте забудем. — Ну и о чем говорить дальше? Я выдала первое, что пришло в голову: — Лучше расскажите о своей жене. Какая она?

— Чудесная, — взгляд его снова стал отстраненным, по губам скользнула привычная быстрая улыбка. — Светлая, добрая. Удивительно терпеливая.

Легкий укол ревности, от которой я поспешно отмахнулась. Между нами ничего нет и быть не может.

— Вы правы, она достойна лучшего.

— Я такого не говорила.

— И все-таки. Вы бы согласились день за днем проводить в одиночестве, не имея возможности даже показаться с мужем на людях?

Временами судьба преподносит удивительные сюрпризы. Меньше всего мне хотелось танцевать на балах, изображать любезность и общаться с теми, до кого мне нет никакого дела. Уединенная жизнь с Альбертом вдали от светской суеты представлялась настоящим раем. Случись пребывать в безвестности — так что с того? Главное, он был бы рядом. Если эта женщина не способна оценить свое счастье, она просто глупа.

— Она меня ни разу не упрекнула, но иногда я встречаю ее взгляд и начинаю думать, что развод будет лучшим решением. Для нее.

Горечь в словах Альберта слишком живая, чтобы можно было принять ее за желание просто поддержать беседу. Он любит эту женщину, но готов отпустить — несмотря ни на что. Даже если бы это было его единственным достоинством, в моих глазах он стал еще лучше.

— Почему вы доверяете мне, Альберт?

— А вы?

Его рука лежала на моей талии, но он не стремился притянуть меня ближе, как это делал Анри. Меня не пронзало дрожью желания, не хотелось — отчаянно, неудержимо — коснуться его губ. Только пальцы слегка подрагивали в сильной ладони, от напряжения. Случись все иначе, мы и впрямь могли бы быть счастливы.

— Не знаю, просто я верю вам. Всегда верила.

— Вы счастливы рядом с графом?

Я с трудом сдержала смешок.

— Я задаю слишком личные вопросы. Простите.

— Вовсе нет. — Он только что делился со мной самым сокровенным. Не уверена, что даже Винсент знает о том, что Альберт рассказал мне. — Мой муж… между нами нет ничего общего.

Кроме исступленного притяжения, о котором даже вспоминать стыдно.

Мы кружились, кружились, кружились, но я не забывала смотреть в сторону Анри и леди Джейн. Сегодня на ней было легкое абрикосовое платье. Шарф, прикрепленный декоративными булавками с жемчужинами, струился над пышными формами газовым облаком. Ее глупое хихиканье раздражало до зубовного скрежета: почему одни женщины смеются красиво, а другие как недобитые лягушки квакают?