Внучка берендеева. Второй семестр - Карина Демина

Золотишка отсыпал бы.

Немного.

На обзаведение хозяйством. А там… там человеческая жизнь коротка.

– Согласился бы, – гость будто мысли Ареевы прочел. – Такие, как ты, отступать не умеют. Хорошо. Замечательно даже. Я тебе помочь хочу.

– Чем?

Арею разве нужна помощь?

Нужна.

Гордость сгорела. Пора признать: сам он не справится. Попробует, но…

– Скажем… я знаю, как тебе получить свободу. – Человек вытащил из-за пазухи лист, трубочкой свернутый. – Способ, не скажу, чтобы чистый, но действенный… на, прочти…

И бросил лист.

Тот границы, для огня выведенной, и не заметил. Упал у самых Ареевых ног. И развернулся.

– Читай… не забыл, как это делается?

– Нет.

Буквы приходилось разбирать по одной, а в слова они вовсе складывались тяжко, будто Арей никогда-то прежде читать и не умел. Он не сразу заметил, что произносит слова эти, на древнем языке писаные, вслух.

А человек слушает.

– Произношение слегка хромает, – сказал он, заметив, что Арей смотрит. – А так, вполне прилично. Как для студиозуса. К слову, ты понимаешь, что это твой предел? Даже если с пламенем совладаешь… нет, конечно, место тебе предложили. Сначала помощника… потом думаешь до преподавателей дорасти… только не позволят.

– П-почему?

Лист лежал.

Способ и вправду… грязный… на крови.

Нет, хватит с Арея крови, и без того пролилось немало.

– Так негоже бывшему рабу боярских детей учить. – Человек развел руками. – Как прознают, кого поставили, мигом крик поднимут. А у Михайло Егоровича ныне не то положение, чтобы перечить. И потому отыщет он тебе альтернативную, так сказать, службу… спровадит куда-нибудь на границу, там сильные магики всегда нужны. И будешь ты на границе этой сидеть до скончания века… если не помогут добрые люди.

Уж не те ли, которые с древнею волшбой игры играют?

Да не просто…

…лист лежал.

…простенькое заклятье… любой, в ком хоть крупица силы имеется, сдюжит… да и цена малая… кажется малой. Жизнь петушиная? Петухи небось каждый день на плахи ложатся за-ради бульонов куриных да дамских шляп.

Медяшка – вот цена птичьей жизни.

…а прочее… Божиня добрая, простит, коль покаяться… за покаяния ради в храм и полог шитой подарить можно, иль свечей восковых, иль просто денег кинуть нищим, пусть отмаливают чужие грехи.

…сколько в книге, из которой лист вышел, этаких заклятий?

…надобно думать, не одно и не два. Легка дорожка желаний человеческих… сначала петух, там и собака… кошка… человек… средь людей тоже хватает таких, чья жизнь не больше медяшки потянет. А если и дороже, мыслится, найдется, кому заплатить.

Огонь, отступивши, тронул лист.

– Тебе самому и делать-то ничего не надо будет, – сказал гость, спокойно глядя, как расползаются по листу черные пятна. – Просто согласие дай… и каплю крови.

– Нет.

Крови у Арея не так много осталось, чтоб раздавать.

– Что ж, воля твоя… – Человек поднялся. Почему-то думалось, что станет уговаривать, но он просто направился к двери. И шел медленно.

Ждал, что Арей окликнет?

Нет.

Он не станет… он справится… хотя бы для того, чтобы найти проклятую книгу… ту, в которую ему уже случилось однажды заглянуть.