Когда зацветет абелия - Ирина Лакина

– Почему ты беспокоишь нас? Что это за храбрость такая? – сердито спросил Альваро, продолжая стоять в дверях.

– Вы знаете, что мне хватило бы храбрости не только на это, – ехидно прошипела Зола, – но я держу себя в руках исключительно ради вас.

Это еще что за заявление? Моя челюсть отвисла от подобной наглости. Нет, я, конечно, в курсе, что в моем мире любовницы себе и не такое позволяют, но чтобы здесь, чтобы вот так – без опаски, в открытую, да еще и змеиным шепотом! Это достойно похвалы. Я уже приготовилась броситься на нее с кулаками, как услышала голос супруга, который, судя по всему, хорошенько обдумал свой ответ:

– Я не хочу этого делать, но ты меня вынудишь. Ты вынудишь меня поступить с тобой по справедливости. Еще одна подобная выходка, и я действительно дарую тебе свободу. Ты будешь вынуждена отправиться обратно к отцу, и брату, и к жениху.

Я чуть не подавилась собственной слюной. Что это все значит? У нее есть брат, отец и жених? И куда она тогда должна будет отправиться? И почему она до сих пор здесь, раз у нее полон дом родственничков?

– Вы не посмеете так поступить со мной, ибо знаете – я снова сбегу, я снова попаду к пиратам, и они снова будут продавать меня на невольничьем рынке. Я никогда не выйду замуж за Мисуда.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

Я оперативно натянула на себя порванное платье, правда, оставив незашнурованным корсет, и, придерживая руками болтающиеся куски ткани, некогда бывшие лифом, появилась перед своей соперницей.

– Прошу прощения, ваше сиятельство. – Зола опустила глаза и присела в реверансе. – Его величество Филипп IV требует немедленно герцога и вас в гостиную. Он поспешно собрал свои вещи и собирается в дорогу. У него для вас есть важная новость, которую он должен сообщить перед отъездом. Никто из прислуги не осмеливался нарушить ваш покой, и тогда я решила, что потревожу вас сама. Уж лучше я буду наказана герцогом, чем король в приступе гнева прикажет казнить лакеев и горничных.

Ну, конечно. Кто бы сомневался? Какая отважная девушка, решила грудью встать на защиту несчастных лакеев и горничных, и ее ревность ко мне тут совершенно не при делах.

Что касается Филиппа – тут все еще яснее. Увидел. Увидел, как Альваро целует меня, и взбесился. Другого объяснения и быть не могло. Я своими глазами видела его злобную физиономию, его налитые кровью королевские очи, которые таращились на нас сквозь крону каштанов.

– Спасибо, – тихо ответил Альваро, поправляя на шее воротник сорочки, – можешь идти. Скажи его величеству, что герцогиня Альба немедленно явится в гостиную.

Зола еще раз присела в реверансе, а затем, бросив на меня через плечо язвительный взгляд, скрылась за дверью.

– Что значит «герцогиня Альба немедленно явится в гостиную»? А ты?

– Мне нужно отдать кое-какие распоряжения, чтобы его обратная дорога была так же приятна, как и путь сюда.

Альваро накинул на плечи жакет и широко улыбнулся мне.

– То есть?

– То есть иди сейчас к королю. Я присоединюсь чуть позже.

– Ты бросаешься меня им на съедение, – обиженно фыркнула я, насупив брови.

– Уверен, ты и сама не прочь поточить зубки, упражняясь в словесности с Филиппом и маркизом Пиларом.

Я пожала плечами и открыла дверки гардероба, спрятанного в одной из стен. Не могу же я предстать перед королем в разорванном платье. В дверь опять постучали. На этот раз на пороге показалась розовощекая мордашка Розы.

– Госпожа, я помогу вам одеться.

– Хорошо.

Я без стеснения сбросила с себя остатки того, что еще несколько минут назад было платьем, и теперь стояла в облаке воздушной ткани, ничуть не смущаясь своей наготы. На спине разрасталось два огненных пятна от взгляда Альваро. Он смотрел на мою обнаженную спину и глазами прожигал на ней дырки. Я ухмыльнулась, приподняв в легкой улыбке уголки рта, и уже собиралась совершить уж и вовсе отчаянный шаг – повернуться к нему лицом, – но в этот момент слух уловил звук захлопнувшейся двери.

– Ваше сиятельство, – запричитала Роза, которая тут же подбежала ко мне, достала из гардероба сорочку и нижнюю юбку из тончайшего льна и принялась натягивать их на меня, как на неразумного ребенка, который может простудиться. – Разве можно так? Вы доведете мужчину до инфаркта.

– И пусть, – не подумав, ответила я, представляя себе его покрасневшее или побледневшее под маской лицо.

– Я-то всяко видала, но мне было неловко, когда вы вот так… перед супругом… – Девушка не решилась продолжить свою лекцию и закусила губу, но мне вдруг стало стыдно. Действительно. Она здесь совершенно ни при чем и ничем не заслужила быть свидетелем этой показательной порки.

– Прости, – тихо ответила я, помогая ей поправить на моем плече пышный рукав-фонарь, – я вовсе не хотела вмешивать тебя в эту ссору, но ты пришла…

– …не вовремя, – закончила она за меня фразу.

Я взбила руками непослушные волосы, подхватила с пола небрежно выроненный веер и поспешила к своим незваным гостям. И уже в дверях вдруг остановилась и обернулась.

– Роза…

– Да, ваше сиятельство?

– Тебе что-нибудь известно об отце и брате Золы?

– Это не тайна. Все знают, что она дочь какого-то эфиопского царя. И жених у нее был – из местных. Тоже принц. Вот только не любила она его, потому и сбежала с пиратами. А те ее обманули…

– И привели на невольничий рынок как простую рабыню, – догадалась я.

– Истинная правда.

– И что будет, если герцог дарует ей свободу?