Око за око - Гарри Тертлдав

У Лю Хань начались новые схватки, и Хо Ма заглянула ей между ног.

— Я вижу головку ребенка, — сказала она. — Черные волосики… но ведь у папаши очень даже черные волосы, хоть он и приехал из-за границы, верно?

— Да, — устало прошептала Лю Хань.

То, что отцом ребенка был Бобби Фьоре, станет еще одной скандальной подробностью этих и без того необычных родов. Лю Хань опасалась, что ей не удастся умаслить Хо Ма, чтобы та держала рот на замке.

Но тут она перестала размышлять о том, что будет рассказывать Хо Ма своим товаркам, потому что начались новые схватки. Желание вытолкнуть ребенка стало невыносимым. Лю Хань задержала дыхание и натужилась, не удержалась и тоненько вскрикнула от усилия.

— Еще! — крикнула Хо Ма, когда Лю Хань остановилась, чтобы перевести дух: она чувствовала себя так, будто из нее выпустили весь воздух.

Впрочем, ее не пришлось долго уговаривать. Несколько коротких мгновений она пыталась отдышаться, собралась с силами, сделала глубокий вдох и снова натужилась. Давление стало таким невыносимым, словно несколько месяцев она страдала от жестокого запора.

— Еще! — повторила Хо Ма и протянула руку, чтобы помочь ребенку выйти наружу.

Несколько чешуйчатых дьяволов переместились поближе, чтобы заснять происходящее на свои проклятые камеры. Однако Лю Хань их не видела, ей было не до них.

— Так, держу головку, — сообщила повитуха. — Очень симпатичный ребеночек — если учесть, кто его отец. Носик совсем крошечный. Еще раз поднатужься… вот-вот, сейчас он весь выйдет.

Лю Хань послушно выполнила требование Хо Ма. Теперь, когда появилась головка, остальное не составляло особого труда. Через несколько мгновений повитуха сообщила:

— Девочка.

Лю Хань знала, что должна огорчиться, но она так устала, что ей было все равно.

Она еще несколько раз поднатужилась и родила послед, который напоминал кусок сырой печенки. Один из чешуйчатых дьяволов бросил камеру и выскочил из хижины.

Хо Ма завязала пуповину двумя шелковыми ниточками, обрезала ее ножницами. Затем повитуха несколько раз ущипнула ребенка за ступни, и он начал пищать, точно сердитый котенок. Хо Ма засунула кочергу в огонь и прижгла пуповину.

— Ты так сделала, чтобы убить маленьких невидимых демонов — не совсем правильное слово, но другого мне не подобрать, — которые вызывают болезнь? — спросил Томалсс.

— Таков обычай, — ответила повитуха, закатив глаза от возмущения тем, какие идиотские вопросы задают чешуйчатые дьяволы.

Она завернула послед в тряпку, чтобы унести его с собой и закопать в каком-нибудь уединенном месте.

Лю Хань давно перестала обращать внимание на глупые и возмутительные вопросы маленьких дьяволов.

— Дай мне ребенка, — попросила она.

Даже несколько слов дались ей с огромным трудом. Она помнила, как ужасно чувствовала себя после рождения сына, незадолго до того, как и малыша, и ее мужа убили японцы.

Хо Ма передала ей ребенка. Лю Хань приложила дочь к груди, малышка тут же нашла сосок и начала сосать. Лю Хань повернулась к Томалссу и сказала:

— Вы видели все, что хотели? Могу я снова одеться?

Маленький чешуйчатый дьявол ничего не ответил, по крайней мере прямо. Вместо этого он задал ей новый вопрос:

— Почему вы не очистите детеныша от отвратительной субстанции, которой он весь покрыт?

Лю Хань и Хо Ма переглянулись. Какие они все-таки глупые!

— Ребенок еще слишком маленький, — ответила повитуха. — Его нельзя купать. На третий день после появления на свет, когда он немного окрепнет, мы его вымоем.

Томалсс заговорил на языке Расы, обращаясь к одной из своих машин. Лю Хань уже ничему не удивлялась, она видела много разных приборов. Томалсс снова перешел на китайский:

— У меня имеется информация о том, что другие группы Больших Уродов так не поступают.

— А какое нам дело до обычаев иностранных дьяволов? — презрительно ответила Хо Ма.

Лю Хань только кивнула, соглашаясь с ней. Конечно же, лучше китайцев нет никого. Обняв ребенка одной рукой, она села, медленно и очень осторожно — ей казалось, что за полдня она постарела лет на пятьдесят, — и потянулась за рубашкой и брюками. Когда она поняла, что Томалсс возражать не будет, она положила дочь на кровать и оделась. Затем снова взяла малышку, приложила к плечу и хлопала по спинке, пока она не срыгнула воздух, который заглотила вместе с молоком.

Хо Ма налила ей чаю, дала вареное яйцо (если бы у нее родился сын, она получила бы пять), несколько штук круглого сахарного печенья из ароматизированного теста и пару маленьких губчатых печений в форме веера и граната с маленькими серебристыми точечками. Лю Хань мгновенно проглотила традиционное угощение, потому что ничего не ела и выпила только стакан горячей сладкой воды с сушеной креветкой — креветку съесть уже не успела — с тех самых пор, как начались схватки.

Один из чешуйчатых дьяволов с камерой в руках сказал, обращаясь к Томалссу:

— Недосягаемый господин, более отвратительного зрелища мне еще никогда в жизни видеть не приходилось.

— Я благодарю тебя за то, что ты не покинул свой пост, — ответил Томалсс. — Возможно, мы лишились важной информации, когда Двенч ушел из хижины. Он не выполнил свой долг перед Расой.

— Вы очень великодушны в своей похвале, недосягаемый господин, — ответил чешуйчатый дьявол. — Продолжим эксперимент?

Лю Хань прислушивалась к их шипению вполуха; она устала после родов и могла думать только о новорожденной дочери, а кроме того, не слишком хорошо понимала язык маленьких дьяволов. Однако слово «эксперимент» привлекло ее внимание, хотя она изо всех сил постаралась это скрыть. С того момента, как инопланетяне прилетели на Землю, Лю Хань стала частью их экспериментов. Они преследовали свои собственные цели и интересы, которые ни в коей мере не были ее целями и интересами.

— Нет, — ответил Томалсс. — Никакой срочности пока нет. Пусть китайцы продолжают исполнять свои традиционные обряды. Возможно, благодаря им ребенок получает дополнительные шансы выжить. Мне кажется, большое число тосевитов придерживается таких же взглядов, что и китайцы.

— Будет так, как вы пожелаете, недосягаемый господин, — проговорил другой чешуйчатый дьявол. — Лично меня удивляет, что Большие Уроды продолжают сохранять свою численность, даже увеличивают ее, несмотря на необычную систему воспроизводства. Снести яйцо гораздо проще и не настолько опасно для здоровья самки, чем кошмарная кровавая процедура, свидетелями которой мы только что стали.

— Тут я с тобой совершенно согласен, Мсефф, — сказал Томалсс. — Вот почему нам необходимо понять, каким образом и почему тосевитам удается увеличивать численность своего населения. Возможно, риск, которому подвергаются самки во время репродуктивного процесса, является причиной круглогодичной сексуальной активности. Мы занимаемся разработкой этой идеи.