Невеста по обмену - Маргарита Блинова

— Ты даже представить себе не можешь какой этот эльф дотошливый! — закатила глаза Линка и принялась жаловаться.

Как-то совершенно незаметно за разговорами и шутками мы прикончили бутылку игристого, а потом в комнату влетела запыхавшаяся горничная и вежливо напомнила, что кое — кому пора собираться на вечер.

Вспомнив о предстоящей помолвке, я малость взгрустнула и предложила Линке отправится на штурм библиотеки прямо сейчас, но все та же горничная по секрету шепнула, что за дверью и под окном дежурят охранники, так что свалить не выйдет.

Постигшее меня горе было таким глубоким, что Линке пришлось сбегать за второй бутылкой игристого.

Толи общение с Линкой, толи градус в крови, толи оба этих фактора в совокупности сыграли свое дело, поэтому на прием я заявилась бодрая, раскрасневшаяся и в очень даже приподнятом настроении.

— Ты неотразима, — почти искренне сказал король Максимельян, встречая меня у входа.

Что, кстати говоря, было полнейшей правдой. Невероятно красивое платье из алого шелка, расшитое золотыми нитками, удивительно шло мне, а сделанная Линкой прическа и легкий макияж, делали из меня Анжелину Джоли не меньше!

Беда в том, что стоящий напротив меня мужчина был не просто хорош, он был умопомрачительно красив. Куда уж там бедненькому лысенькому, толстоватому Бреду Питу…

И вот как от такого мужика сбегать?

— Сама знаю! — раздраженно буркнула я в ответ на комплимент.

Мужчина удивленно посмотрел на меня, пытаясь понять, чем спровоцирована неожиданная вспышка.

Да, я злилась. Злилась на то, что мне в жизни не встречались такие красивые парни, на шальную мысль сначала воспользоваться правом первой брачной ночи, а уже потом свалить.

Я злилась на себя и вымещала эмоции на том, кто был ближе.

— Мы так и будем весь вечер у порога торчать? — недовольно спросила я у жениха.

Максимельян осторожно взял меня за кончики пальцев, словно опасаясь брать всю ладонь, чтобы не спугнуть меня раньше времени.

— Хочу еще немного насладится твоей красотой и обществом, — тихо сказал он и обольстительно улыбнулся.

У меня от такого признания ноги сделались ватными, а сердце в груди зашлось в таком бешеном ритме, что я всерьез начала опасаться за свое здоровье.

— Давай любование отложим на потом, — хрипло попросила я, выдергивая свою руку и незаметно вытирая вспотевшую ладошку о платье. — Мне не терпится познакомится с твоими придворными.

— Нашими придворными, — поправил король Максимельян, предлагая мне свой локоть. — Привыкай к тому, что все это теперь наше с тобой.

Мы вошли в один из бальных залов, что показывал мне сегодня распорядитель Ли. При нашем появление, собравшиеся по случаю нашей помолвки гости, обернулись и дружно зарукоплескали.

— Сомнительное счастье… — скривилась я, оглядывая восторженную толпу.

Около получаса я таскалась за королем Максимельяном бесполезным прицепом и фальшиво улыбалась. Потом на мое счастье Макса позвала кучка каких-то странных напыщенных снобов, якобы для важного разговора, и я осталась в гордом одиночестве.

Одиночество я решила разбавить фужером с непонятной темно — фиолетовой жидкостью и чем-нибудь вкусным.

Столики с закусками уже маячили на горизонте, когда неожиданно мой путь преградила женская грудь.

— Принцесса Мариэлла, — радостно воскликнула грудь, едва не выпрыгивая из глубокого выреза синего бархатного платья. — Нас не представили, я — баронесса Самвул. Безумно рада встречи с вами.

Мой взгляд наконец оторвался от внушительного размера бюста, поднялся немного выше и сконцентрировался на лице баронессы.

Ничего даже такая. Симпатичная. Глаза темно — серого цвета, чувственные полные губы, сейчас растянутые в доброжелательной улыбке и темные волосы уже немного тронутые подступившей сединой.

Делаем выводы: краски для волос в этом мире пока не изобрели, к тому же о таком ноу — хау как выщипанные брови, здесь и в помине не слыхали, а вот грудь… С грудья явно что-то не так.

— А я-то как рада… — задумчиво проронила я, всерьез размышляя о наличием в этом мире силиконовых имплантов.

Серьёзно! Ну у людей просто не может вырасти вот такое! Это даже не пятый, это минимум восьмой размер. Да рядом с этой особой моя уверенная двоечка с пушапом, все — равно что Воробьевы горы рядом с Эверестом.

— Простите, что отвлекаю вас, принцесса! — вновь заговорила женщина, даже не подозревая в какой ступор вогнала меня своими формами. — Просто не далее как сегодня утром мне пришло письмо от Филиппо Брунеллески…

— Филька! — обрадовалась я, вспомнив о своем неудачном педагогическом опыте на пограничной заставе. — Он поумнел или все также как трехлетний ребенок рисует каляки — маляки?

— Он… — баронесса запнулась, пытаясь подобрать слова и продолжила: — Он с таким восторгом отзывался о вашем художественном вкусе. Говорит, что это встреча с вами перевернула весь его мир!

Я польщенно заулыбалась и даже немного раскраснелась. Хотя вполне вероятно, что в последнем был виноват странный напиток, а не радость признанья.

— Он преувеличивает, — тем не менее скромно отмахнулась я, представляя, что было бы с художником, если бы ему картинки на айподе показали.

Баронесса широко улыбнулась и наклонилась чуть ближе ко мне.

— Вы вероятно еще не знаете, принцесса, но на попечении моей семьи находятся все театры, галереи королевства, а также все самые известные и талантливые кутюрье, — доверительно призналась она. — Как вы сами могли уже догадаться, в круг моих обязанностей входит следить за новыми тенденциями, а это не так просто, с учетом как далеко из находится от других королевств.

Женщина сделала эффектную паузу, а затем ненавязчиво взяла мой локоть и повела в сторону небольшого диванчика.

— Филиппо сообщил, что вы ценитель прекрасного и самый лучший знаток в мире современного искусства, — заявила она. — А мне и многим другим дамам Гиза было бы очень интересно узнать о новых веяньях.

— Современные искусства — это типа картины, музыка, кино? — решила уточнить на всякий случай я.

Баронесса сбилась с неспешного шага и растерянно посмотрела на меня.

— Простите, принцесса, — замялась женщина, видимо опасаясь выглядеть глупой. — А кино — это какое-то новое модное направление?

— Кино — это оцифрованный театр, — выдала я, раздумывая, как бы поделикатнее отшить эту Самвул.

О моде и чувстве стиля, я могла судить только по так и не распакованным сундукам приданного, привезенных из Лизерии. И этих скудных данных слишком мало, чтобы давать советы и толкать просветительские речи. К тому это был серьёзный риск. Скажи я хоть что-то неправильно и меня могут раскрыть.