Практическая работа по обитателям болота - Александра Черчень

Рыжий казначей смерил меня пристальным взглядом, но все же согласно кивнул. После подошел к сидящей на диване Рише, поцеловал ее руку и, извинившись за шута, заверил, что уже завтра присланные им рабочие наведут порядок в ее доме.

А я стояла, смотрела на эту милую, почти идеалистическую картину и думала совсем о другом.

Почему Лель потащил пойманного агента к… казначею? И разговаривал с ним Шадир очень… вольно.

После все стремительно закрутилось. Вспышка нового портала, из которого выходят люди в форме и забирают саркофаг, деловой, серьезный и собранный Мастер Пытка, который их инструктирует, стоящий в стороне Шадир, что не вмешивается, но контролирует. Когда комната опустела, ко мне подошел Лель.

– Как ты? – Он, едва касаясь, провел ладонью по моим волосам, щеке и тронул за подбородок, вынуждая поднять голову.

– Как-то… странно. Легкая слабость и нервозность.

Друг только покачал головой, открыл портал и, не слушая возражений, подхватил меня на руки.

Доктор – высокий ниор, болезненно худой, как и все представители этой расы, быстро меня осмотрел. Его выводы были неутешительными. Почти весь яд Лельер нейтрализовал сразу, но часть осталась и успела нанести небольшой вред нервной системе. В общем-то, все хорошо, но в ближайшее время я буду беспокойной, пугливой и очень возбудимой. То есть психовать по поводу и без. Дивные перспективы. С другой стороны, могло бы быть и хуже.

Шут порывался доставить меня домой, но доктор настоял на том, чтобы я до утра осталась в больничном крыле под наблюдением. Тем более скрыть от Кика нам это происшествие уже не удастся. Как честно сообщил ниор: он обязан докладывать о моем состоянии, начиная с нападения нуэ. Конечно, проклятия давно уже нет, но в любом случае, как мой опекун, Феликс Ла-Шавоир имеет право знать. А значит, будет знать.

Я умоляюще посмотрела на Леля, без слов прося его что-то сделать, но он лишь покачал головой. Когда доктор вышел, друг пояснил, что заставить доктора молчать он, конечно, может, но только как Мастер Хин. Дальнейших объяснений не потребовалось. Все же Хин – слишком серьезная фигура для таких дел. Да и вообще… со своим мужчиной я должна уметь справляться сама. А не с помощью других мужчин.

– Лель?..

Мы сидели в креслах у распахнутого окна, за которым медленно занимался рассвет. Я смотрела на парк. Деревья утопали в утреннем тумане, светлый горизонт понемногу расцветал желтым и розовым, обещая скорое пришествие солнца на небосклон.

– Да? – после долгой паузы отозвался друг.

– Спасибо.

Я подалась вперед, положила руки на подоконник и опустила на сомкнутые ладони голову.

– За то, что втравил в очередные неприятности?

– За динамику, – хмыкнула я, с иронией посмотрев на шута. – А неприятности… неотъемлемая часть нашей жизни. И это везет, когда они такие. Бывают проблемы похуже.

– Какие, например?

– Безденежье, Лель. Держу пари, что ты с этим незнаком. Болезни близких. Когда ты ничего не можешь сделать и воешь от бессилия. Это хуже, чем легкие травмы, полученные в процессе развлечений.

Он только неопределенно покачал головой.

– Мама?

– Мама, – кивнула я и, запустив руку в волосы, проговорила: – Я… не знаю. Я люблю Феликса, но сейчас во мне словно заноза, которая шевелится всякий раз, когда я его вижу. Отрезвляет болью… напоминает. Как я могу безоглядно верить человеку, который стер все, что мне было важно, ради собственного комфорта?

Лель протянул мне руку, и я, миг помедлив, все же вложила в нее ладонь. Ее тотчас ободряюще сжали и отпустили.

– Я рад, что ты про это заговорила. Давно пора. Юлька… ты снова забываешь про то, что Кик – не простой мальчик из твоего мира. Он… кукловод и манипулятор. Правая рука Гудвина, его Тень. Да, он эгоист.

– Ты правда думаешь, что сейчас меня утешил? И что, услышав все это, я должна тотчас сказать: «Ну да, конечно!» – и простить его?

– Нет. Я просто объясняю.

– Лель, видишь ли… с Минавель он обращался совсем иначе! Там на первом месте была она!

– Так вот что тебя задевает. Юля, Мина – первая любовь. И в то время сам Феликс был молод и… мягок.

Я скептически посмотрела на друга, давая ему понять, что утешитель из него… откровенно не очень.

– Юля, я могу тебе посоветовать только быть по-женски мудрой. Как ива – прогибаться, но не ломаться. Выпрямляться так, чтобы он сам получил хлесткий удар. Кик прекрасно понимает, что действие равно противодействию. И он не хочет тебя потерять.

Я нервно переплела пальцы, с силой вжимая ногти в кожу. Так-то оно так… но на словах все легко, а пойди переиграй кикимора на деле.

Лель бросил взгляд на буйство красок на небосклоне и сказал, что ему скоро на работу, а мне надо отдохнуть. Шут поднялся и гибко потянулся всем телом. Подошел ко мне и наклонился, опираясь руками о подоконник. Я замерла, глядя в синие глаза, которые казались почти черными из-за полумрака. Лельер склонился еще ближе и замер, касаясь губами моей щеки.

– Ты сильная, хорошая и умная девочка. У тебя все будет хорошо. Веришь?

– Верю, – вздрогнула я от его горячего дыхания на коже и еще одного поцелуя в висок.

Сердце уже подумывало о том, чтобы обвалиться в живот, а то и в пятки от этой нечаянной, но волнующей близости. Но шут выпрямился, потрепал меня по волосам и вышел из комнаты.

А я сидела, прижав ладони к красным горячим щекам, и пыталась выровнять сбившееся дыхание. Что же делается-то?.. Юлька, это же Лель. Лель! Нельзя, Юлька, слышишь? О нем даже мимолетно думать как о мужчине нельзя!