Практическая работа по обитателям болота - Александра Черчень

Гудвин сидел в своем кабинете и разбирал бумаги.

Поднял глаза на вошедшего и, поправив очки, протянул:

– Стучаться так и не научился.

– Могу выйти, постучать, зайти, поклониться согласно этикету, перечислить все твои титулы, выразить счастье от встречи и лицезрения вашего величества, пространно заметить, что сегодня дивное утро, и уже потом перейти к делу. Спустя полчаса. Надо?

– Злой и недовольный, – кратко резюмировал услышанное Гудвин Ла-Дашр. – Хотя ночью развлекался по полной программе и даже в приятной компании. Что случилось?

– Не важно, – отмахнулся Лельер и, рухнув в ближайшее кресло, утомленно прикрыл глаза. – Что выяснили по поводу Золотого?

– Ничего. Играет в дурака. Ссылается на свою общеизвестную эксцентричность и то, что ему вдруг захотелось посмотреть музей. И так как до отъезда осталось совсем мало времени, решил не терять его даром.

– Вешает лапшу на уши и не стесняется. А у нас есть предположения?

– Скорее всего, цель у вас была одна и та же.

– Наг в саркофаге? – открыто удивился Лельер. – Ему-то он зачем?!

– Мы навели справки и выяснили, что в научной среде ходят упорные слухи о том, что в гроб к нему положили почти все важные записи об исследованиях в области стазиса. А еще… еще есть предположение, что Аквамарин проспонсировал некоторые исследования, на которые я отказался выделить финансирование.

– То есть Алзар забирал «кровно нажитое».

– Это теория, Лельер. Хотя да, записи мы и правда нашли. И не только их – несколько странных кристаллов, которые были классифицированы как информационные носители. Но как их вскрыть, мы пока не знаем.

– Эльф, разумеется, не поделится. А жаль…

Гудвин ухмыльнулся и расслабленно откинулся на спинку кресла.

– Ничего, думаю, друзья из Охры нам помогут в этом славном деле!

– И как ты их собрался мотивировать? – Лельер вытянул вперед руку, перебрал изящными пальцами в воздухе и сам себе ответил: – Хотя зачем я спрашиваю? Как понимаю, тех ученых, кого недавно выкрали ребята Айлара, надо только напугать?

– В идеале даже не пугать. Хотя мини-экскурсию по своим подвалам можешь провести. Только, Лель… будь вежлив и предупредителен!

– Как скажешь, – легко согласился Мастер. – Господам во время прогулки по пыточным застенкам будут предложены легкие закуски и вино!

– Всегда восхищался твоим радушием, – почти прослезился от умиления правитель Малахита.

Дальнейшая беседа протекала все так же медленно, почти лениво… но от этого не менее важно. Гудвин серьезно посмотрел на Мастера и попросил:

– Хин… контролируй свое альтер-эго. Мы уже договаривались о том, что я не мешаю твоим развлечениям, пока они не начинают создавать проблемы лично мне. А в последнее время ты все чаще меня тревожишь.

– Понял. – Синеглазый палач ни капли не проникся мрачным обещанием в голосе своего хозяина. – Постараюсь не беспокоить… вас.

– Да-да, – добродушно рассмеялся Гудвин. – И ее тоже.

– Я за тебя рад. – Мастер искренне поздравил Гудвина. – Хоть у кого-то все хорошо.

– Ну, почему «хоть у кого-то». Феликс тоже вроде как нашел свое счастье.

– Да… – Лельер каким-то странным остановившимся взглядом смотрел в потолок. – Да.

Воспоминание о друге и его девушке заставляли ощущать себя паршиво.

– Опять? – уныло спросил властитель Малахита, намекая вовсе не на любовные терзания. Было кое-что страшнее.

– Да нет, – встряхнулся шут и с улыбкой посмотрел на собеседника. – Просто мысли… разные.

– И какие, если не секрет?

– О том, что я дурак, и в данном случае это не имеет ни малейшего отношения к моей основной специальности.

– С чего такая самокритичность? – фыркнул Гудвин. – Ты пониженной самооценкой никогда не страдал.

– Понимаешь… – замялся Лель. – Я уже два раза встречал интересных мне девушек. Именно с дальним прицелом интересных, а не покувыркаться пару раз. И… что с Настей, что с Юлей я струсил. С чистой совестью сделал красивый жест «раз ты первый заметил, то первый шанс твой». Отступил, понимаешь?

– А чего ты боишься? – тихо спросил Ла-Дашр. – Что девушка не примет все твои стороны, что испугается? Так, Лель, хочу тебя заверить, что Феликс наверняка не показывается своей риале во всей красе. А она у него… ты сам знаешь, что такое Ла-Шавоир. Просто надо разграничивать личное и рабочее, надо беречь свою драгоценность от… лишних знаний, которые могут ее оттолкнуть.

– Ну, что поделаешь… – невесело улыбнулся Хинсар. – В любом случае той же Юле я с самого начала не понравился.

– А тот же Кик, по его же рассказам, первые недели две едва ли не тихий ужас и психи вызывал, – рассмеялся левиафан. – Так что, дорогой мой шут, ты опять придумываешь себе оправдания.

– Я дал слово…

– А кто мешает… подтасовать факты? Тем более в пользу своих приятелей ты не гнушаешься это делать! И да, мне тоже будет интересно. Получится – ты будешь более уравновешен и… – слово «влиятелен» не прозвучало, но это было и необязательно. Они оба все прекрасно поняли. – Не получится – кикимор клещом вцепится в свою девочку, и на этом тоже в дальнейшем можно сыграть.

– Вот в чем минус подчиненного статуса, – невесело улыбнулся Лельер. – Если у тебя есть господин, то все хорошее в жизни оборачивается рычагами давления.

– Не утрируй, – не согласился Гудвин. – Вы в моем личном круге, вы знаете и о моих слабостях… так что не надо страдальцев из себя строить!

Мастер промолчал, но его взгляд сказал о том, что мужчина остался при своем мнении. Закрыв личные темы, правитель и его фаворит еще некоторое время обсуждали рабочие моменты, а после разошлись. Гудвин – на свое рабочее место – туда, где его знали под совсем другим именем, а Лель, не иначе как в виде исключения, – домой. Спать. Тоже не иначе как в виде исключения.

Юлия Ла-Шавоир Аристова Больничное крыло Кален-Зара

В воздухе разливался восхитительный запах утра. Знаете, как оно пахнет? Ночной свежестью, росой и уже прогретой солнцем зеленью. Восхитительно!

Солнышко щекотало ресницы. Я улыбнулась и, сморщив нос, зарылась лицом в подушку.

М-м-м… как же хорошо. И мне кажется или вокруг витает еще и аромат свежего кофе?

Потягушки прервали покашливание и холодный голос:

– Доброе утро.

Я мигом открыла глаза, села и с испугом уставилась на сидевшего в кресле Феликса Ла-Шавоира. Я невольно залюбовалась недовольным любимым мужчиной.

Вызывающе вальяжная поза – лодыжка лежит на колене. Кик был одет в строгий клетчатый костюм, который безукоризненно сидел на фигуре, и сейчас изучал циферблат карманных часов. Волосы идеально лежат, лишь одна прядь падает на глаза… почему-то очень запавшие и утомленные.