Страж Вьюги и я - Лана Ежова

Любопытство – второе имя мага. Я не удержалась и открыла флакон Фроста. Капельку на палец… Понюхав, а затем лизнув, я узнала характерный аромат и горечь полыни, бессмертника, мяты, волчьего листа… Странно, одни травы успокаивали, другие тонизировали. Неужели секрет невозмутимости Фроста крылся в этой крохотной бутылочке? А, может, именно она и виновата, что он не может найти свою избранницу? Когда эмоции нарочно подавляют, стремясь управлять ими, многие замечательные вещи в жизни проходят мимо.

Спрятав зелье в рюкзак, завершила сборы. Набросив на наше имущество «воздушную петлю», легко выдернула, когда выползла на поверхность.

Разговаривающий с коллегами Фрост мой маневр заметил и кивнул, благодаря. Сам он одеваться не спешил, молча рассматривал следы волота с остальными. И что смешно, интерес стражей понятен – волота, его следы рассмотреть удается редко. А что делал там Фрост, который этого косматого великана победил? Победил, но не спешил об этом рассказывать, потому что тогда доведется раскрыть инкогнито.

Пользуясь моментом, я углубилась в заросли молоденьких елочек – естественные надобности организма требовали уединения. Завершив свои дела, поспешила обратно.

У самой кромки поляны увидела следы. Отпечатки оставили мужские сапоги среднего размера. Значит, чужой взгляд мне не привиделся, кто-то следил за боем Фроста.

И, возможно, он все еще неподалеку… Я испытала необъяснимый страх и невероятное по силе желание оказаться к кромешнику поближе. Позор мне, как магу-защитнику, – я дала стрекача!

Вылетев на поляну, напоролась на пристальные взгляды четырех пар глаз.

– Изольда, почему молчала о замужестве? – тихо спросил Лонард. – Фрост тебя заставил? Или сама пошла из-за белобрысого придурка?

Я потрясенно уставилась на лавинщика: откуда он узнал о свадьбе?

Йохан же возмутился:

– Но-но, полегче. За придурка ответить придется!

Бур виновато развел руками:

– Прости, сестренка, я не удержался, рассказал о вашей свадьбе с Глыбой.

Надоело, что блондинчик треплет твою репутацию, как собака косточку, а сам все не женится на девушке, которой заделал ребенка.

– Слушайте, да вы меня уже достали! – вспылил Йохан. – Я женюсь на Марте в ближайшие дни, ее отец, наконец, согласился благословить нас.

– Еще бы не согласился! – фыркнул обычно сдержанный целитель. – Ты же всем растрепал, что она беременная.

Йохан по – настоящему оскорбился:

– Это не я, а ее узина. Да что я оправдываюсь? Я всегда виноват! – Махнув рукой, он направился к своему ньйору. – Хватит болтать, пора Добрика спасать.

Едва не впервые в жизни я была полностью согласна с бывшим. Но напоследок все-таки ответила Лонарду:

– Замуж выходить за Эйдена меня никто не заставлял. Спасибо за беспокойство, я в порядке.

Покосившись на приближающегося Фроста, полностью одетого, с рюкзаком за спиной, Бур спросил хитро:

– А раз все отлично, когда выставляетесь?

– Завтра, после ярмарки, – коротко обронил кромешник. – Мы с Изольдой ждем всех в «Снежной ведьме».

Не передать, как я удивилась.

Почему там? Из-за того, что Хельга моя подруга? Хотя, о чем я? Ближайший к крепостной стене трактир, где вкусно готовят, как ни крути, это «Снежная ведьма». Никаких скрытых мотивов, просто мужская любовь к хорошей кухне, и это при том, что Фрост ест перец в немереных количествах и довольствуется пересушенным мясом дома…

За разговорами я забыла поделиться с Фростом своими странными ощущениями.

Наблюдатель точно был – следы мне не привиделись. Но стоило ли его искать? Нас ждал раненый старатель. Забыла так забыла!

Что ж, некоторые тайны должны оставаться таковыми навсегда.

Мы двинулись в путь. Завтракать пришлось верхом на ньйоре, но я не роптала – аппетит отсутствовал, перекусила лишь потому, что на меня коршуном поглядывал целитель, время от времени неодобрительно покашливая. Вот я и давилась мясом и сыром, чтобы не свалиться в голодный обморок, когда придется кастовать заклинания.

Вскоре леденящий ветер и секущий снег заставили накинуть капюшон куртки и повязать плотный платок, чтобы прикрыть нижнюю часть лица. Из-за небольшой метели разговоры прекратились, и я вспомнила, как началось мое утро.

Шмырь меня покусай, я целовалась с Фростом. И какой это был поцелуй. Жаркий, страстный… Если бы не волот, кто знает, до чего мы бы доцеловались?

Жалела ли я? Нет. Я вспоминала вкус его губ, прикосновение широких ладоней – и дыхание перехватывало даже сейчас.

Остужало лишь понимание, что я ужасная лицемерка: обещала помочь Фросту найти его незнакомку, а сама ответила а поцелуй. Он-то был спросонок, тогда как я соображала, что делала. Бедный, я фактически соблазнила его: залезла сверху, трогала лицо… Я дурной человек…

Мне хотелось уткнуться лбом в теплую шею ньйора и тихо умереть…

Но помирать на службе нельзя, поэтому я сделала лучшее, что могла в такой ситуации: решила сделать вид, что ничего не было. Поцелуй? Какой-такой поцелуй?

Приснился, видать.

Приблизительно через час маяк привел нас к мрачно-серому скоплению скал. Их острые верхушки торчали в разные стороны, вызывая ассоциации с ушедшим в глухую защиту ежом. Крутые склоны, узкие выступы – наш путь лежал именно туда, лучшего места, чтобы спрятаться, раненый старатель не нашел.

– Добрик в одной из каменных ниш «ежа», – сообщил Лонард. – Пойдут трое: Изольда, Янар и первопроходцем…

– Можно я? – вызвался Бур. – Я в детстве здесь все облазил, пока батя искал уршиль.

Еще одна жертва легенды о жиле, таящейся возле Костяного перевала. Вот только отец Бура в отличие от моего все же переборол жажду наживы и вовремя остановил поиски. Нет здесь ничего, кроме опасной нечисти.

– Давай, Бур, – разрешил Лонард.

Широкоплечий боевик быстро сменил рукавицы на удобные для восхождения перчатки, достал веревки, крепления, ледоруб. Все это может и не пригодиться, если Добрик забился в ближайшую расщелину. Но часто в состоянии аффекта люди забирались в такие места, что без специального снаряжения их не достать.

– Удачи! – пожелал целитель.

И наш первопроходец, нацепив на шею цепочку с мигающим зеленым кристаллом, двинулся вперед. Забираться далеко в гранитного «ежа» не пришлось – маяк вскоре вспыхнул ярко-ярко.

– Нашел! – сообщил Бур радостно.

– Изольда, Янар, ваш черед.

Камни, поросшие бурым мхом, кое-где присыпал снег, превратив подъем в настоящее испытание. Идти по коварной поверхности трудно, и я не пренебрегала веревкой, которую сбросил нам Бур.

Дождавшись, пока поднимемся, он объявил, что временно спустится вниз.