Трофейная ведьма - Лана Ежова

— Как же ты меня напугала! А если бы носитель оказался психом изначально? Или дух укоренился настолько, что попытался бы убить тебя прямо в коридоре?

Чуть отклонившись назад, заглянула в обеспокоенное лицо Германа.

— Я не хотела подставляться, правда. Все вышло случайно.

— Знаю. Ты притягиваешь неприятности, Ника. Я не знал, что такое страх, пока не влюбился в тебя.

Неудобно, когда изливают душу, а ты не можешь произнести заветные слова. Жаль, что я не сумею соврать в таком вопросе, хоть охотник и не поймал бы на лжи. Неправду не замечают, когда сильно хотят обмануться. Я не смогла соврать из-за самой себя — язык не повернулся ложно обнадежить.

— Кстати! Одержимый говорил о друзьях или друге в своем купе! — вспомнила, несомненно, важное.

Герман покачал головой.

— Он ехал один. До столицы в люксе одиннадцать человек, включая проводницу. Кроме меня с ребятами и того недоноска, в вагоне мужчин больше нет. Женщины-пассажиры едут с детьми. Не думаю, что в них подселен дух, — в первую очередь он заставляет рвать родственные узы.

— Откуда знаешь? Узнавал, когда покупал билеты?

Мне бы и в голову не пришло интересоваться, какого пола мои соседи по вагону. Выходит, зря — даже такая информация порой необходима для полноты картины.

— И это тоже. Следил за тем, кто садился в вагон.

— Тогда почему сразу, еще на перроне, не обратил внимания на приставалу? Не понял, что он одержим?

Герман легонько щелкнул меня по носу и тотчас чмокнул.

— Забыла, что это сложно определить, пока человек не окажется на эмоциональном пике?

Покраснев, смущенно вздохнула:

— Не быть мне охотницей — забыла элементарное.

Герман промолчал и вскоре оставил меня одну, запретив покидать купе, пока не вернется. Сам пошел к ребятам, определяющим степень одержимости несчастного.

Если приставалу еще можно спасти, его опоят специальным зельем, которое продержит несколько часов в беспамятстве, и дух покинет тело, чтобы попасться в подготовленную охотниками ловушку. Если же блондин успел совершить нечто по-настоящему злое — убил или изнасиловал кого-то, значит, сущность укоренилась и тело принадлежит ей, а не человеческой душе. По правилам, которые диктовала необходимость, несчастного убьют, тем самым уничтожая и злого духа.

Надеюсь, приставалу еще можно спасти. И не потому, что не хочу проблем с избавлением от трупа — у Германа и Ко опыт немалый, справятся, если что. Мне просто его жаль. «Заполучить» духовного паразита может практически каждый человек — у всех случаются черные мгновения, когда мир немил, все вокруг враги и хочется взяться за обрез. Но это не делает отчаявшихся плохими, которые достойны только смерти.

Герман вернулся через четверть часа за набором зелий, с которым ни один истинный охотник не расстается. И я успокоилась. Это даже хорошо, что одержимый напал на меня в коридоре. Его поймали, и никто больше не пострадает, даже носителя спасут.

Остаток пути прошел мирно. Поезд пришел на вокзал вечером, когда оранжевое солнце утомленно золотило крыши и мостовые столицы.

Приходить в гости поздно вечером, да еще и незваными, нехорошо. Впрочем, ничего хорошего Матвею наш визит и не сулил. Кругом одно плохо.

Уже на перроне, наблюдая, как Громила с Ангелом помогают проводнице вывести из поезда пьяного мужчину, который еще несколько часов назад был одержим, я поинтересовалась у Волкова судьбой его зятя.

— Для начала нужно на него посмотреть, — ответил он уклончиво.

Покосившись на Германа, в очередной раз оценила его мужественную красоту: резковатые линии лица, суровость и решительность в каждой черточке. Воин и охотник, он привык быть жестоким, и чтобы вытянуть из него капельку сочувствия, нуждался во встряске.

И я надавила на больное место:

— Не забывай, Матвей — мужчина, которого выбрала и любила Виктория. Твоя сестра сочла его достойным стать отцом ее ребенка. Имеешь ли ты право не согласиться с ней?

Словно туча набежала на лицо Германа.

— Аврора — моя племянница, я буду думать в первую очередь о ее интересах. Одно знаю точно: убивать в угоду матери я не стану, — жестко произнес он.

Прямо гора с плеч! С легким сердцем я назвала адрес Матвея и Авроры Ивановых, когда наша удалая группка садилась в такси. Вот только остановить попросила за несколько домов, у магазина детских игрушек. Вспомнила, что идти к маленькой девочке без подарка непростительно даже злой ведьме.

Продавщица собиралась переворачивать табличку, но согласилась обождать за хорошие комиссионные, которые посулил Герман. А может, ее просто очаровал Иракли. Синие глаза и светлые волосы Ангела сводили с ума дам всех возрастов, неподготовленных к встрече с ходячим тестостероном в миловидной «упаковке».

Попав в детский рай, дядя Авроры растерялся. Долго ходил вдоль шкафов, что-то щупал и даже тряс. Иракли флиртовал с продавщицей, и мы могли не торопиться — о времени поминутно краснеющая девушка вряд ли вспомнит.

Когда Герман остановил свой выбор на кукле в розовом наряде принцессы, пришлось подойти и объяснить, что семилетняя ведьмочка, воспитанная отцом, может и не оценить его подарок. Если честно, я и сама плохо понимала, что ей понравится, а потому просто ходила между стеллажами, надеясь на подсказку интуиции.

Конструктор на несколько сотен деталей? Детский арбалет? Книга сказок? Кукла-зомби с зеленоватой физиономией, персонаж популярного мультсериала?

— Все, я выбрал, — решительно заявил мужчина, прижимая к груди огромного плюшевого дога, стоящего едва ли не как живой с родословной. — Девочки должны любить мягкие игрушки на подсознательном уровне: я помню, как сестра их тискала в детстве…

Он осекся и помрачнел. Я не стала комментировать выбор: что-то подсказывало, что девочка больше обрадовалась бы настоящему щенку.

От себя я решила подарить набор красок и красиво иллюстрированную энциклопедию мифов. Будущая ведьма должна хорошо ориентироваться в них, ведь не все выдумка и фантазия. Особенно то, что касается духов и демонов.

Герман принялся рассматривать набор.

— Аврора любит рисовать?

— В ее комнате стены увешаны рисунками.

— Ведьма ты, Ника. Могла бы сразу сказать, а не мучить выбором, — пожурил он и вернулся в художественный отдел, чтобы добавить еще несколько вещей, которые приведут в восторг юное дарование.

Я только усмехнулась: забавно было следить за ним, нерешительным и задумчивым. Даже крутые охотники порой узнают, что такое растерянность.

Расплатиться за выбранное мной Волков не позволил, а я не стала спорить при свидетелях. Незачем подрывать авторитет моего мужчины.

Оставив Иракли и Ждана у подъезда, к квартире Ивановых отправились вдвоем с Германом. Но не дошли — я остановилась на лестничной площадке.