Dragon Age. Империя масок - Патрик Уикс

– А я-то все гадал, к чему бы… – Ремаш указал на лишенный герба доспех Гаспара.

– Подняв мятеж против императрицы в цветах своего дома, я бы скомпрометировал семью Шалон. Если я сегодня потерплю поражение, не хочу, чтобы империя сочла мой дом в ответе за мои деяния. Только как великий герцог, особа императорской крови вправе я бросить вызов правящему монарху. Право носить любой другой титул я обрету лишь победой на нынешнем поле боя.

– Если ты сегодня потерпишь поражение, вряд ли Селина, решая, что делать с твоими родственниками, примет во внимание отсутствие герба на твоем доспехе, – с усмешкой заметил Ремаш.

– И то верно, – хохотнул Гаспар. – По счастью, поражение в мои планы не входит.

Он бросил взгляд между деревьев, туда, где ждала сигнала к бою его конница – шевалье, обычные аристократы, как Ремаш, и незнатные солдаты в легких доспехах.

– Кстати, о планах… они наступают?

– Да, милорд! – донесся крик разведчика, засевшего на вершине дерева.

– Превосходно. Выходят на защиту своей императрицы.

Гаспар протянул руку и взял поднесенное ему копье.

– Им следовало отступить в город. – Ремаш покачал головой и опустил забрало.

– Селина ехала в первых рядах. – Гаспар ухмыльнулся. – Ни один шевалье не отступит в укрытие, бросив свою императрицу на погибель. Так что они выйдут на поле – и станут нашей легкой добычей.

Он приподнялся в стременах:

– Трубить атаку!

Клич прокатился по строю. Гаспар опустил забрало, вновь уселся в седло и пришпорил коня.

Что его всегда удивляло, так это шум. Для Гаспара весь мир сосредоточился сейчас на вражеском строе впереди и травянистом поле, которое их разделяло, и лишь крайне смутно, на грани восприятия он сознавал, что рядом скачут, пришпорив лошадей, сотни его конников. Однако шум, топот копыт и лязг брони громовыми раскатами пробивал землю и отдавался в его плоти – точно так же, как его собственное учащенное дыхание отдавалось эхом внутри шлема. Внемля этому грохоту боя, Гаспар включился в ритм движений своего коня, ощутил его бег, увидел расстояние до вражеской цепи, рассчитал время продвижения – и безошибочно ударил копьем именно в момент столкновения с врагом.

Сотрясение от удара отшвырнуло неуклюже подставленный противником щит, и копье насквозь пробило нагрудник. Смертельный удар, отметил Гаспар с удовлетворением. Если парня не раздавят в толчее боя, он будет чахнуть в лазаретной палатке, пока не вскипит на губах кровавая пена и добросовестный лекарь не прикончит его, чтоб не мучился.

Эта мысль промелькнула и исчезла в долю секунды, а затем Гаспар, лишившись копья, выхватил меч и ворвался во вражеский строй, на скаку нанося короткие хлесткие удары и потому не рискуя, что клинок может вывернуться из руки. Он принял один удар на щит и проскакал дальше, другой удар скользнул по наплечнику, а затем Гаспар вырвался из вражеских рядов.

Он осадил коня и, отъехав немного, вынудил развернуться. Солдаты Селины никак не могли решить, отступать им или попытаться сомкнуть ряды и выставить копья, и в итоге им плохо удавалось и то и другое. Всадники, скакавшие с Гаспаром, с боем пробились через вражеские ряды, а те, кто двигался с флангов, по его приказу осадили коней, не ввязываясь в драку.

Посредине между ними царил хаос, и императрица оказалась окружена с обоих флангов.

Оглянувшись, Гаспар увидел, как Ремаш с убийственной четкостью зарубил вражеского пехотинца. Добрый вояка. Мог бы стать славным шевалье, если бы не его романтические заблуждения касательно тактики.

Хохоча во все горло, Гаспар пришпорил коня и вновь поскакал в кровавую гущу боя.

Рослый плечистый воин взмахнул огромным молотом. Удар его пробил отчаянную защиту Селины и с сокрушительной мощью впечатался в ее доспех.

Падая с лошади, Селина увидела, как все вокруг завертелось в безумном кружении, а затем второй страшный удар вышиб из ее легких остатки воздуха. Мир обрел резкие, слепяще яркие цвета, и среди них сражались и умирали люди. Утреннее небо заволокло дымом.

Сэр Мишель оказался отрезан от Селины и в оглушительном грохоте боя знаками советовал ей отступить под деревья. Селина почти добралась туда – несколько солдат прикрывали ее, пока основные силы безнадежно пытались восстановить боевой порядок, но тут их обнаружили солдаты Гаспара.

А потом все смешалось – неистовый лязг металла и бессвязные крики боли.

Солдат Гаспара стоял над Селиной – великан в великанских латах. Если он что и сказал, слова его потонули в шуме битвы. Он не отсалютовал императрице взмахом молота, не протянул руку в общепринятом жесте, требующем от нее сдаться. Развернувшись, он расколол череп солдату Селины – последнему, который еще оставался на ногах, – а затем повернулся к ней, без колебаний поднимая молот.

Именно в этот миг Селина с убийственной ясностью осознала, что может умереть.

Она попыталась отползти от солдата, но ей не хватало воздуха, и сокрушительная тяжесть сдавила бок. Она представления не имела, где упал ее парадный клинок. Наугад загребая руками землю, она увидела, как солдат Гаспара заносит молот, чтобы прикончить ее.

И тут из оглушительного рева битвы вынырнул верхом сэр Мишель. Его боевой конь врезался в солдата Гаспара, и великан грохнулся наземь. Миг спустя Мишель уже спешился, выхватил безупречно чистый сильверитовый длинный меч и поднял щит.

Солдат перекатился на ноги, вопреки тяжелым доспехам двигаясь с изяществом танцора, и, распрямляясь, уже замахнулся молотом на Мишеля. Но тот проворно шагнул вплотную, блокировал щитом рукоять молота и шлемом ударил солдата в лицо.

Селина с трудом перевалилась на живот. Грудь теснило так, что даже мелкий вдох доставался ценой неимоверных усилий, и когда Селина, превозмогая муть в глазах, поглядела вниз, то сразу поняла, в чем дело. Как ни прочен был ее доспех, удар огромного молота вмял нагрудник, и теперь изуродованная броня сдавила ее, словно стальной корсет.

Пока Мишель сражался за жизнь своей императрицы, она лихорадочно нашаривала кинжал, укрытый в потайном углублении на краю перчатки. Задыхаясь, Селина выдернула его и принялась резать застежки, державшие нагрудник.

Она слышала скрежет металла и лязг удара молота, но запретила себе оглядываться. Прикончил Мишель негодяя или сам истекает кровью на земле, от доспеха все равно нужно избавиться – а потому Селина упорно кромсала драконью кожу, целиком сосредоточившись на этом. Дышать становилось все труднее, голова раскалывалась от боли, перед глазами плясали разноцветные пятна. Но тут застежка наконец поддалась, и нагрудник опал, зависнув под косым углом. Селина с наслаждением сделала судорожный вдох и тут же набросилась на другую пряжку. Через минуту внушительная груда бесполезного металла свалилась на землю рядом с ней.

Селина сейчас отдала бы все Долы за возможность хотя бы минуту посидеть спокойно и восстановить дыхание.