Бастион - Дмитрий Леонтьев

— Это тоже его дети, — с нарочитой терпеливостью объяснила та. — Ты же слышала: "он их любит". Хорошо, хорошо, не буду тебя больше мучить. Позволь представить тебе этого красавчика… Впрочем, нет, его имя я называть не стану, позже сама поймешь — почему… Он родился 33 года назад, в одном небольшом, "уездном" городке, во вполне приличной и даже интеллигентной семье. Как ты наверное, уже поняла, он — результат смешения двух национальностей, отсюда и броская, "вызывающая" красота, так часто встречающаяся у мулатов и метисов. Что это за национальности, и что это за город — не имеет к нашей истории ровным счетом никакого отношения. Он рано осознал себя мужчиной и так же рано покинул отчий кров. Дама, первой оценившая его красоту и готовность к "себядарению", предоставила ему свой угол, и вскоре родила от него девочку. Через некоторое время он понял, что заботы о семье — "не его стезя", и без особого труда нашел новый "кров" у другой "дамы". И так же беззаветно "дарил ей себя", пока она не родила от него сына… Потом было еще много таких домов и таких дам. Они выхватывали, и вырывали его друг у друга, словно вороны — блестящую безделушку, или, точнее, словно красивое колечко, которым можно любоваться самой и которым не стыдно похвастаться перед подругами. Они рожали от него детей, пытаясь таким способом привязать его к себе, и… тем самым уступали его другой, "квартирной" и "временно бездетной". Он менял города, приближаясь все ближе и ближе к Петербургу, и вот, наконец, он остановился у нас…

— А…

— Нет, нет, в нашем городе у него пока еще лишь только пятеро детей, — успокоила ее Смерть. — Он еще молод — не требуй от него слишком многого. Но он проживет достаточно долго, и, боюсь, одной субботой дело вряд ли ограничится. Впрочем, есть же еще воскресенья, понедельники, и вторники. Не знаю, почему он не звонит своим отпрыскам и в другие города…Может, пресловутый "ореол обитания" играет здесь какую-то роль?.. Но всех своих "местных" детей он прилежно и исправно посещает каждую вторую субботу, даря совершенно искреннее "папочка вас любит".

— И помните, что папочка вас любит! — эхом отозвались на другом конце зала прощальные слова незнакомца.

Передав детей матери, после отведенного на "заботу" времени, мужчина расплатился с барменом, придирчиво осмотрел себя в зеркало и направился к выходу. Перехватив изучающий взгляд Басты, моментально расплылся в белозубой, "голливудской" улыбке, и сделал было шаг в ее сторону, но… Кошка непроизвольно шарахнулась, словно от шмеля, неожиданно залетевшего с улицы в зал, и вознамерившегося опуститься для "опыления" на ее ярое, цветастое платье…

Голливудская улыбка погасла. Брови незнакомца удивленно взлетели верх, он вновь повернулся к зеркалу, проверяя состояние своего костюма. Не заметив ничего неприличного или исключительного, обиженно и даже негодующе вскинул голову и горделиво прошествовал к выходу.

— Ты… за ним? — осторожно спросила Баста.

— Зачем? — удивилась Смерть. — Я не палач и не судья. Я всего лишь проводница в иные миры. А его срок еще не вышел. Да и если вдумчиво разобраться, особенно с точки зрения твоей теории: за что его осуждать? Он всего лишь ближе к "природе", чем к людям. Дарит себя самкам, играет с детенышами, пользуется предоставленными ему столом и кровом, в обмен на честно исполняемые обязанности по продолжению рода… Как говорил Бунин о Толстом: "Не понимаю, за что на него все время наподдают, обвиняя в отсутствии веры и любви. У него просто — напросто нет того "органа" которым верят и любят". Вот и у этого… хм-м… существа, тоже просто нет ничего, "мешающего" человеку: чувства долга, ответственности, стыда, совести, души… Согласно твоим мечтам, это и есть самая настоящая часть природы. Уж не знаю: флоры или фауны. Вот если б его можно было отнести к разряду "людей" и судить по людским законам, тогда — да… Тогда, наверное, это был бы самый страшный человек на свете. А так… Природа…

— Почему же ты не захотела назвать его имя?

— Ну это же так просто! — даже удивилась Смерть. — Что б не сбивать тебя с толку и не делать его каким-то редким исключением. Учись смотреть не на имя, лицо и уж тем боле не на слова. Люди, как ангелы или демоны, могут иметь любое обличье. Они могут говорить любые слова и носить любые имена. Учись видеть людей, а не смотреть на них. Имя, национальность и даже пол — не имеют значения. Люди отличаются друг от друга совсем не этим…

— Если я спрошу — "чем", ты, конечно, ответишь какой — нибудь банальностью?

— Разумеется.

— Ну и… Ну и сиди тогда, как умная!

Бармен за стойкой уже давно и с высокомерием поглядывал на двух симпатичных, заливающихся смехом девушек. Сколько он повидал таких недалеких и легкомысленных "прожигательниц жизни"… Он готов был поспорить на свой месячный оклад, что сейчас эти две болтушки обсуждают какую — нибудь никчемную ерунду, или вовсе просто перемывают мужчинам косточки… И если не быть придирчивым, то он не был так уж неправ…