Владыки Земли - Сергей Волков

— Ты сказывай дальше, а про нравится-не нравится после говорить будем! — дернула мужа за рукав Руна, и Луня, довольно улыбаясь, продолжил:

— Встревожились родичи Рада, когда лучшего охотника своего увидали нагого, смурного, да без оружия и добычи вернувшегося. Ничего не сказал им Рад, забрался он в свой дом и сидел там один всю ночь, глаз не смыкая, песни пел тихонько и ни с кем не разговаривал.

А на утро отец его, вож рода, позвал к себе сына и спросил, пошто невесел сын, почему словно очарован он? Не открылся Рад отцу, правду утаил, сказавши, что на охоте промашка у него вышла, оттого и в печали он. Не поверил вож сыну своему, но пытать дальше Рада не стал, отпустил с миром.

Рад сразу к реке побежал, думая деву рода чужого там встретить. Так оно и вышло — едва только солнышко припекать начало, пришла дева, и была она в этот день еще краше, чем вчера. Не выдержал Рад, вышел он из кустов, в коих хоронился, и назвал себя, и открыл деве сердце свое.

Испугалась она поначалу, незнакомого мужа в лесу дремучем встретив, но потом поверила она в слова Рада пылкие, увидала в глазах его огонь, Ладой возженный, и по сердцу ей пришелся Рад. Открыла она и свое имя — Ласа, и поведала Раду, что как только лето кончится, выдает ее отец замуж за нелюбого, за сына вожа их рода, а тот муж злой да свирепый, и была уже у него жена, да умерла, жизни со зверем этаким не вынеся.

Сели Рад и Ласа на берег реченьки быстрой и разговоры завели, и хоть о разном говорили они, а все получалось об одном — о любви их, нечаянно вспыхнувшей, и о доле их горькой, о счастии несбыточном…

И не знал Рад, не ведал он, что отец его, не поверив сыну, во след за ним послал доглядчика, и доглядчик тот все вынюхал, высмотрел и выслушал, и придя назад, поведал вожу.

Страшно вож разгневался, кликнул сына к себе и говорил ему речи обидные, и запрет наложил к реченьки ходить, с девой из рода чужого видится. Опечалился Рад пуще прежнего — Ласу замуж выдают за нелюбого, родной отец знаться с ней не велит, да и люди из Ласинова рода, коль увидят их вместе, не помилуют.

Долго ль, коротко, прошло времечко, подкатило лето к самому концу. Темней тучи темной ходил Рад, мрачней ночи мрачной, ибо скоро свадьба у Ласы была назначена, и не мог он этого вынести, не мог думать, что его Ласочка станет женой изверга окоянного.

И пошел тогда Рад в бармы чащобные, отыскал там полянку заповедную, а на полянке той в дупле дуба неохватного одиноко жил Хран Медвежья Лапа, что язык зверей знал, мог чары творить, мог ночью глядеть и мысли чужие вызнавать.

Пал пред Храном на колени Рад и попросил Медвежью Лапу помочь ему, сделать так, чтобы вместе они с Ласой были, а нет — так чтоб умерли одновременно, про то уговор уже держали Рад и Ласа, когда украдкой встречались они все ж в местах укромных по лесам окрестным.

Задумался Хран, крепко задумался, и три дня, и три ночи думал, а после сказал Раду, чтобы пошел тот в род Ласин, ничего не боясь, и просил у отца ее руки Ласиной. Отец девы скажет в ответ, что другому она назначена. На Суд Божий тогда должен звать Рад жениха лады своей, чтоб оружно решить спор промеж себя.

Выйдет на поединок супротивник Рада с дубиною, а Рад выйдет с веткой березовой. Там и увидят все, что дальше будет — так сказал Хран, протянул Раду ветвь березы и велел идти и делать все так, как он сказал.

Подивился Рад, но не усомнился в словах Храновых, и без страха всякого в стан рода Ласинова пришел, и громко, чтоб все слыхали, попросил у отца Ласы руки дочери его. Зароптали все, кто вокруг стоял, зашумели, в смятении великом, ибо допреж не бывало никогда, чтобы муж из одного рода брал себе жену из рода другого.

Но тут вышел вперед сын вожа, что на Ласе жениться был должен, и насмехаться начал над Радом, называя его вором, что на чужое добро зарится. Тут Рад и крикнул, что Божий Суд рассудит их, и заплакала Ласа, ибо знала она, что неукротим в битве и свиреп зело сын вожа ее рода, и побьет он Рада, ей любого, неминуемо…

Остальные же Ласины сородичи обрадовались, и потеху кровавую предвкушая, указали место на берегу реки Великой Ва, и вокруг встали, своего поединщика подбадривая, а на чужого хулу наводя.

Вышел на ратовище сын вожа рода Ласинова, и была на нем личина страшная, щит в руках он держал узорчатый и дубину большую, дубовую. Все тело его покрывали брони плетеные, шкурой тура непробивной обтянутые, и был жуток вид его, и затихли все, убоявшись такого воя, зело ярого.

И вышел тут навстречь ему Рад, в одной лишь накидке, узорами красными расшитой, с березовой веточкой в руке, и громким смехом встретили его сородичи Ласы, решив, что умом тронулся Рад от страха.

Насмехаясь и понося супротивника, сын вожа дубину свою громадную поднял и на Рада набросился, точно коршун на тетерку беззащитную. Но не дрогнул Рад и своей веточкой отмахнулся от дубины, точно от мухи назойливой. И диво дивное случилось — сломалась дубина толстенная, точно торстинка сухая, а веточка березовая цела осталась.

Ахнули все, кто видел это, ибо волю богов узрели они, и поняли — силой против любви нельзя идти, силой ладой не станешь. Пала Ласа в объятия Рада, и хоть и чужой он был в роду ее, но люди все вокруг за них радовались.

Тут вышел вперед вож, чьего сына одолел так легко Рад, и грозно хмурясь, велел схватить Рада и в нору подземельную упрятать, а назавтра сжечь во славу богов, ибо враг он, из рода враждебного пришел, и не может он тут живым стоять.

Не посмели ослушаться вожа люди, схватили они Рада и в нору запихнули подземельную. А Ласу привязали к дубу поодаль, и судьбину ее поутру решать думали. Горько плакала Ласа, бьясь в путах своих, но никто не слыхал ее. Горько плакал Рад, силясь из норы своей выбраться, но никто не помог ему.

И вот утром, едва только солнышко взошло, собрались Ласины сородичи, вытащили Рада из норы и повели его на костер жертвенный, песни во славу богов распевая. А Ласу решили в реке утопить, ибо замуж ее брать никто не хотел, а кто хотел, того уже в живых они и не числили…

И в тот миг, когда Рад и Ласа уже и надеется перестали, что спасение может прийти, что смерть минует их, явился меж людей Хран Медвежья Лапа, сказал он громко: «Что вы делаете, неразумные? Вы же видели волю божию, как же смели вы ее ослушаться?» Но вож рода ответил, что во своем роду он хозяин всему, и велел Храну убираться подобру-поздоровому.

Осерчал тут Хран, и во влеса-медведя перекинулся! Накинулся он на вожа и сына его, и растерзал их за такое неподчтение. А после велел гонцов к людям рода Рада послать и всех сюда кликать. И побежали гонцы, не смея ослушаться, ибо поняли люди, что пред ними не отшельник Хран, а сам Мудрый Влес, что родами среди иных богов почитаем вельми.

Собрались люди двух родов, и с враждой глядели они друг на друга, злобы своей не скрывая. И только Рад и Ласа, стоя меж двух толп людских, рядом с Влесом, счастливы были, ибо они обрели наконец друг дружку.

Поднял лапу Влес, и замолкли, затихли люди. Заговорил он, и слова таковыми были: «По дурости и не разумности своей вы, люди, дерзнули против воли божеской пойти. Но милостивы боги, и прощают они вас, ибо не по злобе, а лишь по недомыслию сотворили вы такое. Но велят вам боги моими устами, чтобы отныне два ваших рода одним родом стали, и в дружбе великой, в согласии и любви жили вы, как Рад и Ласа, коих вы пред собой зрите.»