Истинная руна - Игорь Пронин

– Где же он сам?

– Отвечай, сука. Быстро!

Под Галей вдруг вспыхнул огонь. Девушка взвизгнула, отскочила, уставилась на обугленный паркет.

– Не умеешь так? Тогда не выпендривайся. Что знаешь о Белке, быстро!

Галя на первом плане совершила несколько пассов, получила на нулевом в руки кастрюльку с водой… Зачем? Поздно или рано, и почему кастрюльку…

– Максимович! Я не справлюсь с ней!

– И не пытайся! – на бегу пропыхтел Максимович, он даже не оглянулся. – Ты слишком не опытная, а перед тобой обученная хоза.

– Она спрашивает про Белку!

– Расскажи…

Из воздуха возникли сразу три шпильки, они вонзились Гале в живот и грудь. Алла застыла с вытянутыми вперед руками.

– А так умеешь, сучка?

– Руки не обязательно на этом плане… Руками не надо… – пробормотала Галя, вырывая из себя шпильки.

– Поучи меня, ага!

Теперь веревка. Она сама скрутила Галю, дернула вверх, подвесила под потолком. Девушка создала нож, принялась пилить, но веревка не поддавалась.

– Белка Чуй! – повторила Алла.

Галя почувствовала огонь. Припекало все сильнее.

– Я расскажу, расскажу, пусти!

Костер потух, не оставив после себя даже дыма. На бедре тлела юбка, а Галя не могла даже дотянуться, лишь беспомощно раскачивалась.

– Я с ним случайно познакомилась, в Москве, на Ленинградском вокзале! А потом… Потом в поезде, он про хозов нам с Пашей рассказывал!

– О Паше в свое время. У Белки Чуя был перстень. Ты видела его?

– Истинная Руна…

На первом плане Галя рванулась в сторону, поймала за рукав веселого бродника.

– Белочка, она про перстень спрашивает!

– Нету у меня перстня! – захохотал Белка Чуй, растопырив пальцы. – Не найдут теперь!

– Но что мне делать-то? Ведь больно, они все что хочешь могут со мной сделать!

– Вот за это я и не люблю хозов, – посерьезнел бродник. – Убивать их всех надо. Ты беги, еще километра два, и будем далеко от их Границ Власти.

Алла слушала, не перебивая, вот только когда Галя делала паузы, под пленницей снова вспыхивало пламя.

– Я отразилась, и они с Максимовичем меня забрали к себе в домик на первом плане.

– Точнее! Говори о доме!

Галя не отпускала бродника в темном лесу мира, где запретили электричество.

– Белочка, они из меня вытянут все! Они узнают, где мы жили!

– Ври, тяни время! Еще немного, через часок будем слишком далеко. За городом хозы – ничто.

Максимович совершенно выдохся. Грузный, коротконогий, он едва двигался, но продолжал толкать себя вперед, хватаясь за стволы. Его упорство гнало и Галю: значит, дело совсем плохо. Очень плохо. Хуже, чем могло быть, когда она еще оставалась просто человеком.

– Домик… Ну обычный деревенский домик, у нас там куры были… Белка приносил вообще-то еду, он куда-то ходил, я не знаю…

– Представь!

– Такой… – Галя выронила бесполезный нож. – Обычный. Две комнаты вокруг печки, и веранда.

– Застекленная? – Снизу полыхнуло огнем. – В деревне дом? Большая деревня?

– Нет, просто в лесу! Даже страшно, одинокий дом, но Максимович говорил, что нечисть эти места обходит.

Белка Чуй убежал вперед, чтобы почти сразу вернуться.

– Ручей впереди! За ручьем привал, давай, Максимович!

Он схватил товарища за руку и потянул за собой. Тоже вымотавшаяся Галя стала отставать, ей вдруг стало страшно, что они оглянутся – а ее уже нет. Галя хотела крикнуть, что ей страшно здесь, что ей больно на нулевом плане, но вместо крика из горла вырвался хрип: по велению Аллы две петли затянулись на Галиных щиколотках и рванули ноги в стороны. До сих пор Галя не умела садиться на шпагат.

– Нюни не разводи, сука! – Алла ударила пленницу появившимся в руках бичом. – Представляй, представляй лучше! Войцеховский придет – хуже будет!

До ручья Галя доползла на четвереньках, тут ее подхватил мокрый Белка, успевший перетащить на ту сторону Максимовича.

– Белочка, мне больно, она мучает меня, Белочка!

– Да не ори! – Он ухмылялся, когда тащил хозу через ручей. – Это тебе там больно, а тут нет. Так что охолонись, все пока в порядке.

– В порядке?!!

Она представила дом так четко, как только возможно было это сделать в таком состоянии. Прошла по комнатам, выглянула во двор, обошла курятник. Вот колодец, вниз, с холма, тропинка ведет к березовой рощице. Там грибы.

– Плевала я на твои грибы!

Последний удар Аллы пришелся по лицу. Один глаз не пострадал, а вот веко другого оказалось разорванным. Галя боялась дотронуться до раны, и только ревела кровавыми слезами.

– Белка, что делать?!

Он опустил ее рядом с задыхающимся Максимовичем, присел на корточки рядом.

– Что делать? Если руки свободны, создай там бритву. Помнишь, мы в книге нашли готовое заклинание?

– Мне до Аллы не добраться…

– Не нужна тебе Алла, дура! Берешь вот так… – Белка Чуй задрал подбородок и выхватил из сапога свой любимый длинный нож. – Вот так, к шее, и отсюда резко – чирк! И не останавливайся, чирк-чирк! Дальше! Несколько секунд тебе надо продержаться, а Алла эта, как я понимаю, сама не слишком маститая. Не спасет.

– Я умру?.. – растерялась Галя, даже забыв про боль на нулевом плане.

– Там умрешь, а тут останешься. Снова будешь обычным человеком! – расцвел Белка. – Да, Максимович? Это ведь лучше всего!

Максимович перевалился на бок, утер с круглого, доброго лица пот.

– Галочка, это страшно, но это лучшее, что сейчас может быть для тебя. Не только в нас дело. Ты им нужна вся, на обоих планах, и они будут мучить, пока не заставят тебя выйти к ним и здесь. Тогда – наказание, работа… Ты можешь, конечно, выбрать жизнь хозы, но ты потеряешь свободу на века.

– На века?.. – Галя перевела испуганный взгляд на Белку. – На века?

– Они живут долго, магия может омолаживать. Помогают друг другу… – Белка сплюнул. – Хозы больше всего боятся смерти. Больше боли, больше предательства, больше… Да больше всего! Умри, Галка, стань человеком.

– Или уходи, – добавил Максимович. – Придут их главные – вытянут из тебя все. Их власть. Мы не сможем с тобой оставаться, пока ты хоза – рано или поздно предашь. – Он помолчал, разыскивая в кармане какие-то таблетки. – Видишь ли, мы думали, что сможем тебя отпустить, когда обучим… Но они нашли тебя раньше. Нет смысла сопротивляться, надо выбирать.