Туннель из костей - Виктория Шваб

Поскользнувшись на мокром камне, я лечу в конец туннеля.

Но путь мне преграждает старик в лохмотьях. Я вскакиваю на ноги, сворачиваю в другой, более темный туннель, на ходу вытаскиваю цепочку с медальоном, снимаю ее через голову. И тут же наталкиваюсь на кого-то еще. Я уже вскидываю перед собой зеркало, когда знакомая рука останавливает меня.

– Джейкоб, – трясущимися руками я убираю зеркало.

Он растерянно смотрит поверх моего плеча на обступающих нас духов, на осыпающиеся кости.

– Что ты натворила? – спрашивает Джейкоб.

– Я нашла Тома, – я хватаю его за руку и тяну за собой. Впереди открытые ворота, и мы проскакиваем в них. Я даже успеваю захлопнуть за собой решетку.

– Наверх, – выдыхаю я. – Тома сейчас наверняка там. Здесь в подземелье, – добавляю я, оглянувшись на ворота, – он сильнее, чем я думала.

У меня так кружится голова, что приходится немного постоять с закрытыми глазами. Вуаль тянет из меня силы, мешает сосредоточиться.

– И какой, интересно, у нас план? – спрашивает Джейкоб. Я собираюсь ответить, как вдруг он рывком оттаскивает меня от ворот – за секунду до того, как между прутьями просовывается рука.

Какая-то женщина тянется ко мне, что-то лихорадочно шепчет по-французски. Я хватаюсь за цепочку на шее, вынимаю медальон и поворачиваю зеркало к ней.

– Смотри и слушай, узри и узнай! Вот что ты такое.

Ее глаза слегка расширяются, я просовываю руку и вытягиваю нить из ее груди. Она тает, но стены раскачиваются, выпуская все больше духов, и я понимаю: есть только один способ все это прекратить. Нужно остановить того, кто разбудил их.

Нужно остановить Тома.

– Бежим, – я хватаю Джейкоба за рукав. – Нельзя здесь оставаться.

– Но и бегать без конца тоже невозможно, – возражает Джейкоб.

– Знаю, я просто хочу выиграть немного времени.

Мы снова сворачиваем за угол, и навстречу нам из темноты выходит дух – мужчина средних лет в старинной одежде.

– Chérie, Chérie, – певуче зовет он, и я не знаю, кто такая эта Шери, но что-то в этом призраке привлекает мое внимание. И вовсе не то, что во рту у него не хватает половины зубов.

Его шапка.

В таких ходят мальчики и мужчины на картинках в старых книжках.

А еще – точно такую я видела на фотографиях, которые лежат у меня в кармане. И у меня вдруг появляется идея.

Джейкоб пятится от призрака, а я наоборот устремляюсь к нему.

– Извините, – говорю я вежливо, – можно одолжить у вас…

Мужчина рычит и хватает меня, прижимает к стене из костей, которые стучат и впиваются мне в спину. Испугавшись чуть не до обморока, я все же исхитряюсь сдернуть у него с головы кепку – а подоспевший Джейкоб нападает на призрака сзади и оттаскивает от меня.

Я сползаю по стене из костей, а Джейкоб пихает второго призрака к колонне из черепов. Кости с грохотом осыпаются, и оглушенный мужчина падает на четвереньки.

– Пошли! – окликает меня Джейкоб, но я перевожу глаза с его футболки с ярким рисунком на поношенную куртку того мужчины. Сунув в руки Джейкоба украденную шапку, я подбегаю к стоящему на коленях призраку – он, не обращая на меня внимания, возится, поправляя грязные манжеты.

– Помочь не хочешь? – кричу я Джейкобу, который стоит с шапкой в руке и растерянно смотрит на меня.

– Помочь? А что нужно сделать? – спрашивает он.

– Снять… с него… куртку, – задыхаясь от натуги, я тяну призрака за рукав. Тот сопротивляется, но с помощью Джейкоба я все же отбираю у него куртку.

Бросив ее Джейкобу, я показываю призраку зеркало и поспешно вырываю нить из его груди. К тому времени, как он рассеивается в воздухе, я уже бегу по туннелю в обратную сторону, ища место для своей ловушки.

– Может, объяснишь, что ты задумала? – спрашивает Джейкоб, сжимая в руках куртку и шапку.

Наконец я нахожу нужное место.

Масляная лампа освещает участок туннеля, один конец которого теряется в темноте, а другой оканчивается тупиком.

Я поворачиваюсь к Джейкобу.

– Сыграем в другую игру. Надень-ка это.

Он возмущенно смотрит на меня.

– Хочешь, чтобы надел тряпье какого-то призрака?

Я достаю из кармана фотографию. На ней Ришар – один, после смерти Тома.

– Я хочу, чтобы ты оделся, как он.

Джейкоб молча смотрит на снимок. Я жду ехидного комментария, но он ничего не говорит, только смотрит с непроницаемым лицом.

– Что? – спрашиваю я. – Думаешь, ничего не получится?

Но он отвечает тихо и неожиданно серьезно:

– Может, и получится.

Брезгливо поморщившись, он натягивает куртку.

– Какой же я в этом неуклюжий, – бормочет он. Куртка велика и полностью скрывает футболку. Наверное, она даже слишком велика и выглядит странно, но другой у нас нет. Джейкоб закатывает рукава.

– Прости, – шепчу я.

– Ну? – он поправляет шапку на голове. – Как я выгляжу?

Поразительно, как всего несколько мелочей могут изменить облик. В этой одежде Джейкоб запросто может сойти за мальчика из далекого прошлого.

Я перевожу взгляд с фотографии Ришара на Джейкоба.

– Еще одно, – я провожу рукой по невысокой груде костей и размазываю грязь по его щекам.

Джейкоб стискивает зубы.

– Обязательно было пачкать меня этой дрянью?

Конечно, сходство не идеальное, но и этого может оказаться достаточно.

И лучше бы так оно и было, потому что у меня больше нет вариантов.

И времени нет.

Меня пошатывает. Это знак, что я провела здесь слишком много времени.

– Теперь за тобой должок – целая куча комиксов, – говорит Джейкоб. Я знаю, что он пытался пошутить. Получилось так себе, и я понимаю, что он очень нервничает. Даже боится. Обычно это только игра – так он помогает мне чувствовать себя смелее. А теперь я вижу его испуганным по-настоящему, и это, ну… это вселяет ужас.

* * *

Я рассказываю Джейкобу о том, что задумала, и указываю на ближайшую к нам костяную башню.

Через каждые два фута вверх в ней выложены волнистые линии из черепов, они скалятся, глядя на нас пустыми глазницами. Я цепляюсь за них, как за опору, а Джейкоб, сплетя пальцы, подсаживает меня еще выше, помогает забраться на верх стены. Я стараюсь думать о ней именно так: это стена. Не груда берцовых костей и черепов, опасно скользящих под моим весом, а просто стена. За стеной можно спрятаться и подождать. Задев головой низкий сырой потолок, я съеживаюсь, стараясь не думать обо всем этом.