Туннель из костей - Виктория Шваб

Темнота бывает разная.

Бывает теплая красноватая тьма, когда закрываешь глаза.

Бывает дрожащий полумрак кинозала, в котором светится только экран.

А бывает полная тьма без проблеска света, как под землей. В таких местах темно настолько, что не видишь даже своих рук. Не видишь очертаний своего тела. Ни одной из тех вещей, которые – ты точно это знаешь! – тебя окружают.

Вот в такой тьме я сейчас нахожусь.

Я кашляю, легкие наполняются пеплом и сажей. Сбоку кто-то скребется. И я думаю о том, как умер Тома, погребенный под грудой костей.

Но я-то еще жива.

Все еще жива.

Хотя ничего и не вижу.

И тут я вспоминаю про мобильник. Кое-как извернувшись, вытаскиваю его из кармана – связи здесь нет, но я никуда звонить не собираюсь. Все что мне нужно – это свет. Я включаю телефон и встроенный фонарик. Все вокруг озаряется белым сиянием. То что я вижу, выглядит… неприятно. Я лежу на спине в яме, вокруг кости и хлопья пыли. Перевернувшись, я встаю на колени, опираюсь на руки и пытаюсь дышать реже, чтобы не наглотаться всей этой гадости и гнили. Я провалилась неглубоко, фута на четыре. Я могу дотянуться до верха, уцепиться за прочный край, но кости под ногами крошатся или врезаются острыми краями. При каждом движении в воздух поднимаются облака чего-то, что я стараюсь не вдыхать, и даже думать об этом не хочу.

– Кэссиди! – зовет Джейкоб звенящим от ужаса голосом.

– Со мной все хорошо! – откликаюсь я бодро.

– А со мной вот не очень!

Я снова озираюсь. С трех сторон ничего кроме темноты, а слева – стена из черепов и берцовых костей. Прижавшись к ней глазом, я вижу в щель Джейкоба, освещенного алым светом. Он удерживает Тома, прижимая его к себе обеими руками.

Тома извивается, пытаясь освободиться. Воздух вокруг него дрожит и светится красным, и весь туннель дрожит и мерцает. Красный свет заливает пол, потолок и костяные стены.

Полтергейст злится.

Я тянусь, пытаясь выбраться из-за ямы, но ни за что не могу ухватиться. Края оползают, на руках остается грязь, пыль и что-то маслянистое. Я слышу шаги и с тревогой понимаю, что скоро мы будем здесь не одни.

– Кэсс! – задыхаясь, зовет Джейкоб.

– Держись! – кричу я, а сама оглядываюсь, пытаясь найти выход из положения. Пробую засунуть ногу в щель между черепами, но ничего не выходит. Наверх мне не забраться, это точно.

Земля под ногами начинает вибрировать – это Тома проявляет свое недовольство. Стена слева от меня тоже дрожит и шевелится.

У папы есть любимая поговорка: «Лучший выход – идти напролом».

Я с силой толкаю стену плечом и чувствую, как она шатается. Толкаю еще раз и с трудом удерживаюсь на ногах: стена раскачивается, кренится, начинает рассыпаться.

И падает.

Раздается оглушительный грохот: сотни сухих костей разбиваются о глину и камни. Я, кашляя, вываливаюсь в туннель в клубах праха. Спотыкаясь, бреду по колено в россыпи костей, пытаясь выбраться на свободное место.

Джейкоб смотрит на меня во все глаза. Он молчит, но и без слов все понятно.

Скорее!

Его волосы взъерошены, глаза горят, а мальчишка бьется у него в руках, кричит и пытается вырваться.

Но Джейкоб крепко его держит.