Эпсилон в созвездии Лебедя - Морвейн Ветер

Юрген потёр пальцами висок. Затем вышел из машины и, привалившись к капоту, снова закурил. Он ждал. И Кинстон не заставила ждать слишком долго — время едва перевалило за полночь, когда её высокая фигура в чёрном плаще показалась в дверях. Теперь она снова была похожа на себя — изменилась причёска, не было очков, но худощавую фигуру точно так же укутывала тёмная ткань, плечи были слегка ссутулены, а ноги двигались вперёд широкими шагами, несвойственными воспитанным леди.

— Кесси! — кликнул её Юрген и тут же понял, что промахнулся.

Кинстон остановилась на секунду, в упор посмотрела на него и подалась назад.

— Кесси, постой, я просто хочу поговорить!

Кассандра замерла. В тусклом свете уличных фонарей едва заметно было, как пляшут на её щеках желваки.

— Я не хочу говорить с тобой, — сказала она наконец.

— Я понимаю. Я был не прав. Но если ты дашь мне шанс…

— Ты мне его дал?

Юрген замолчал. Всего на пару секунд он растерялся, не в силах подобрать слова и чувствуя вину. Юрген заметил, как Кесси сжала кулаки и приготовился к тому, что та сейчас выскажет ему всё: это было даже хорошо, это играло на руку Юргену… Но Кесси лишь скользнула мимо него в темноту и быстро-быстро зашагала прочь.

— Кесси! — окликнул её Юрген ещё раз, когда та уже остановилась и коснулась неожиданно тонкими и длинными пальцами дверцы аэромобиля.

Кесси замерла на секунду, а потом подняла на него взгляд равнодушных глаз.

— Не называй меня так. Это только для друзей.

— Тогда как мне тебя звать?

— Как и раньше. Кинстон.

Дверца хлопнула, и аэромобиль с шумным выдохом поднялся над землёй.

Всего секунду Юрген стоял неподвижно, а затем бросился к своему авто и, нырнув на заднее сидение, приказал:

— За ней!

Юргену казалось, что машина ползёт медленно. Слишком медленно. Что они вот-вот потеряют серебристый флаер, мелькающий вдали, из вида. Но водитель был мастером своего дела. Он затормозил у одного из небоскрёбов в гуще других машин, откуда Юрген отлично видел, как Кассандра выбирается на тротуар. Он думал, что та направится прямо домой, но не угадал — Кесси двинулась ко входу какого-то магазина и надолго там пропала.

Минут десять Юрген елозил по сидению в ожидании, когда его супруга снова появится на улице. Он уже собирался выйти и идти следом за ней, когда увидел, как Кесси выбирается из магазина с сумками, набитыми какой-то едой, и огромным оранжевым медведем под мышкой.

Юрген почувствовал, как у него отвисает челюсть.

— Ребёнок… — прошептал он.

Юрген хлопнул себя ладонью по лбу и застонал. Эта очевидная мысль не приходила ему в голову до сих пор, потому что тогда, год назад, он хотел попросту избавиться от навязчивого внимания родителей и нежеланной супруги. Пролистал файлы и обнаружил, что ребенок — это мальчик. Сын.

— У меня есть сын… — сам не заметив, что опять говорит вслух, почти простонал он.

Он и сейчас не был уверен, что готов иметь детей, но всё же от мысли о том, что где-то тут, в городе, есть маленький мальчик, его плоть и кровь, в сердце у Юргена разливалось незнакомое тепло.

Он зажмурился и наверняка пропустил бы момент, когда машина Кассандры отделилась от тротуара и двинулась вверх, если бы сидел за рулём сам.

— На кой чёрт ей ночью еда и медведь? — задался вопросом Юрген, продолжая говорить сам с собой.

— Так сами же сказали — сын, — услышал он вдруг голос водителя, разрезавший тишину.

Юрген не разговаривал с персоналом никогда. Исключением был разве что Клод, который подавал ему неплохие идеи иногда. Все остальные представлялись ему декорациями, которые лишь выполняли его приказы, и всё.

Сейчас же он посмотрел на человека, сидевшего за рулём, так, будто видел его в первый раз.

— Что? — спросил он.

— Детям всё равно — ночь или день, — пояснил тот, бросив на него косой взгляд через зеркало заднего вида. — Малыш хочет, чтобы мама пришла и принесла ему что-нибудь, — он замолк на секунду, а потом продолжил уже тише и как-то застенчиво, будто извиняясь. — Я тоже всегда несу, даже если до зарплаты далеко. Лучше подброшу кого-то и за сотку и попозже приду, но шоколадку принесу. Он же, ну… Как вам сказать… — водитель стушевался и окончательно замолк.

Юрген в прострации уставился на него. Он понимал и не понимал в одно и то же время.

— Вы извините, что я это… Не на служебной, конечно… — торопливо добавил шофёр.

— Проехали, — Юрген снова прикрыл глаза рукой. — Следуй за ней.

Водитель осторожно вёл машину вдоль шоссе. В отличие от Юргена, он всё — или почти всё — прекрасно понимал. Разве что не знал имён.

Наконец, машина остановилась второй раз, и Кинстон снова вышла наружу. В этот раз уже она вошла в дом, а Юрген продолжал сидеть, размышляя, что делать. В голове его уже начинал складываться план.

— Подождёшь до утра? — спросил он водителя. Было почему-то неудобно просить о подобном после того короткого обмена фразами, который между ними произошёл.

— Как скажете, — шофёр выключил мотор.

Юрген всё-таки уснул. Проснулся он оттого, что солнечный лучик ковырял кончиком боковое стекло и норовил забраться ему в глаз. Солнышко припекало по-весеннему, хоть и чувствовалось, что за окнами по-прежнему холодно — прохожие старательно кутались в пальто.

Юрген зевнул и потянулся, но тут же замер, уткнувшись локтями в потолок. Огляделся по сторонам, соображая, куда же он попал.

В салоне он был один. На соседнем сидении тихонько пиликал почти разрядившийся телефон.

Юрген взял его в ладонь и, продолжая зевать, провёл по экрану. Звонили двенадцать раз — и все двенадцать раз Клод. Юрген нажал «ответить» и поднёс к уху телефон.

— Господин Розенкрейцер? — услышал он взволнованный голос на другом конце линии. — С вами всё хорошо?

— Всё, — Юрген зевнул в очередной раз. — Клод, поменяй мне билеты, я сегодня назад не полечу.

— Нашли контакт, да?

— Нет. Но всё может быть, — Юргену почему-то стало неуютно от факта, что он обсуждает происходящее с Клодом, который явно по-прежнему видел в его Кесси только источник сырья.

У самого Юргена, когда он мысленно произносил это имя, в груди будто бы распускался цветок. «Моя Кесси», — повторил он и улыбнулся, хотя радоваться, в общем-то, было нечему, и он это осозновал со всей четкостью.

Вчерашняя ночь казалась сном, а женщина, краем силуэта проступающая из темноты — прекрасной птицей со сломанным крылом. Юрген сейчас отчётливо различал в её взгляде этот излом и всё больше приходил к выводу, что виноват в этом сам.

Юрген вздохнул и нажал отбой. Затем ещё раз пролистал ту информацию, которую накануне Клод прислал ему на телефон. Кесси почти весь день проводила в офисе — значит, должна была уехать туда часов в девять утра. Ребёнок оставался с няней, с кем же еще. На этом и строился весь план — Юрген был уверен, что ребёнку было бы лучше с отцом. А няню, если она была женщиной — а почти все няни были ими — было бы легко уговорить, всё объяснить. Ведь она-то не питала к Юргену никаких чувств.