Маруся. Столичные игры - Галина Гончарова

Александр Викторович Благовещенский сидел и напивался.

Злобно.

До упора.

В стельку, как последний сапожник.

И не собирался останавливаться раньше, чем свалится под стол. Ну, или в блюдо с мясом, принесенное прислугой в качестве закуски.

Обидно было…

Или не обидно?

Александр и сам не мог понять, какие чувства им владели. Сложная смесь получилась. Обида там была, безусловно, и кто бы не обиделся? И злость. И почти ненависть. И любовь, и… Да не перечислишь тут всего!

А как еще нормальный мужчина должен на такие новости отреагировать? Без его ведома от него зачали ребенка – ладно бы по случайности, тут можно и простить, и понять. Никто не застрахован, дети, знаете, как тараканы, выползут, когда и не ждешь.

Но вот так?

Холодно, расчетливо…

И ведь он стал первым мужчиной у Лейлы… то есть у Маши. Первым… и единственным?

Получается так.

До его прибытия в Березовский она точно ни с кем… пока беременность, пока роды – вряд ли. А потом он и сам был в курсе. Город маленький, амурные приключения не скроешь.

И в то же время за него даже замуж не пойдут.

Каково?

Неперспективен? Нет, даже не это! Ладно бы – беден, не может ничего предложить или хочется большего. Нет. Просто – ей это не нужно.

А что ей нужно, черт возьми?!

Что нужно этим женщинам!?

И потом… как она могла промолчать? Не сказать, что у него – сын!

А как она могла сказать? Как начать разговор? Вы знаете, мы с вами уже спали… просто я под другим именем была и в другом виде.

Сейчас-то он сходство видел. Малиновку можно вымазать углем с ног до головы, но в ворону она точно не превратится. Вот и Машу можно покрасить в черный цвет, можно нанести на лицо косметику, но черты останутся те же. И сходство прослеживается…

Мать объяснила.

Вот черт!

Александр налил еще одну рюмку водки и выплеснул в рот. Сгреб ломоть мяса, прожевал…

Хорошо пошла?

Плохо. Повторим.

Виктор Николаевич перехватил занесенную руку.

– Ты напиться хочешь – или разобраться?

Александр вздохнул и руку убрал. Отца он любил, уважал… и – да! Отца!

И плевать, кто там корову покрыл, теленок все равно вышел хозяйский! Другого отца, кроме Виктора Николаевича, Александр не знал, знать не хотел, а теперь и убедился, что был прав на сто процентов.

– Не знаю.

– Тогда даже и не начинай с водкой. Сейчас слуги все уберут, а мы с тобой побеседуем.

Александр кивнул.

– Хорошо.

– Тошно тебе?

– Да.

Слуги зашуршали мышами, вынося поднос с водкой и закуской. На его месте появился другой. Саша взглянул и улыбнулся.

– Шоколад?

Не какао, нет. Не то, что привыкли называть этим словом.

Настоящий шоколад, из какао-бобов, густой и крепкий. Отличная штука, которая прочищала мозги не хуже кофе.

– Он самый. Кофе мне врачи запретили, так хоть шоколадом спастись. Его тоже, правда, много нельзя, ну пару чашечек мы с тобой примем. За здоровье моего внука Андрюши. Кстати – откуда такое имя?

Благовещенский хмыкнул.

– Ма… ша, – уменьшительное имя далось с трудом вместо привычного «Мария Ивановна», – рассказала. У нее был друг по имени Андрей. Не любимый, но человек, который очень многое для нее сделал. Она поклялась, что назовет сына в его честь.