Амулет дракона - Торстен Деви

Этот опыт дался Зигфинну нелегко. Вормс был более оживленным, чем все другие территории мрачного королевства, но дружелюбным этот город назвать было сложно. Люди здесь были бедными, пища скудной, а когда в зоне видимости появлялись воины Хургана, все отворачивались, даже если в этот момент по какому-то смехотворному поводу арестовывали членов их семьи. Здесь жили не потому, что стоит жить, а потому, что повсюду было еще хуже.

В этот день облака над Бургундией были настолько тонкими, что даже время от времени проглядывало солнце. Зигфинн направился к торговцу манускриптами Халиму, о котором ему много рассказывали. Приехавший из Персии антиквар продавал то, что не представляло особой ценности в этом времени — знания, образование и историю. Зигфинн обнаружил старика в крошечной комнате — тот храпел, сидя в кресле. На столе догорала свеча. Маленькая лавочка была заставлена полками и ящиками, так что тут нечем было дышать.

Книги, пергаменты, карты, фолианты… Зигфинн чувствовал себя как в библиотеке замка Изенштайн. Это и радовало его, и печалило.

— Эй! — позвал он, чтобы разбудить Халима. — Вы не могли бы мне помочь?

Редкая борода старика вздрогнула. Он открыл один глаз.

— Если уж вас угораздило попасть сюда, вам уже ничто не поможет.

Зигфинн осмотрел переписанные вручную книги и свитки.

— Мне сказали, что у Халима можно купить мудрость всех стран и эпох.

— Мудрость не купишь, — заявил Халим, поправляя потертые шелковые штаны. — Купите книги, они подарят вам мудрость.

— Я работаю над одной… летописью, — солгал Зигфинн и добавил: — Она посвящена истории этого города и его королям. Пока что мне не удалось узнать достаточно много, и я заплатил бы вам за помощь.

Халим, кряхтя, поднялся.

— Немногие сейчас хотят узнать, как было раньше. Если нет будущего, то и прошлое становится ненужным. Заварить вам хун ча?[1]

— Хун ча? Что это такое?

Улыбнувшись, старик поставил чайник на огонь.

— Восточный напиток. Нужно варить кое-какие листья в воде, пока они не отдадут свой цвет и вкус. Вам понравится.

Халим и Зигфинн провели вместе целый вечер, обсуждая то, о чем нельзя было говорить. Халим показал принцу старые карты, объяснил ему расположение новых границ и подробно рассказал о Хургане. Так Зигфинн узнал об Элее, Гадарике и о строительстве замка Драконья Скала, длившемся почти пятьдесят лет и забравшем жизни тысяч работников.

В какой-то момент Зигфинн ощутил, что в достаточной степени доверяет Халиму.

— В книгах написано, что Зигфрид проиграл схватку с драконом. Насколько я понимаю, с этого и началось падение Вормса, а в итоге и всего остального мира.

Старик устало отмахнулся.

— Все началось с римлян. Или с глупых приказов Гундомара. А может быть, и позже, когда Гунтер отправился в Исландию на верную смерть. Или когда впервые появились демоны Орды. Кто может сказать, когда начался конец?

Исландский принц решил не говорить, что он-то точно знает, что именно смерть Зигфрида привела к возникновению этого мрачного столетия.

— Но почему кузнец Зигфрид пал в битве? Была ли его рука слишком слаба, а удар неточен?

— А почему ты думаешь, что Зигфрид пал?

Сердце Зигфинна забилось сильнее.

— Ты хочешь сказать, что он не погиб от огня Фафнира?

Халим покачал головой.

— Да, он проиграл Фафниру, но нибелунги не желали его смерти. Они сломили его тело и душу.

Повернувшись, старик покопался на полке и достал потрепанную хронику в кожаном переплете.

— Я не могу продать тебе это, но готов дать почитать под твое честное слово. Это позволит получить многие ответы на твои вопросы.

Зигфинн с благодарностью принял книгу и, достав тяжелую монетку, без колебаний отдал ее Халиму. Антиквар вздохнул.

— Жаль, что я настолько беден, что вынужден принимать плату за дружескую услугу.

— Мы все должны как-то жить, — успокоил его принц.

Попрощавшись, он вышел из лавки. В животе заурчало, и Зигфинн купил у торговца полбуханки хлеба и кружку вина, которую нужно было пить стоя. У Зигфинна появилось ощущение, что он начинает ориентироваться в этом времени. История чем-то напоминала ковер, сотканный из тысяч нитей разных цветов, так что в конце концов образовывался узор. Нужно было расплести эти нити и распустить ковер до самого начала, дабы разрушить узор этого столетия и сплести новый. И первой нитью, которую нужно вплести в ткань нового столетия, будет Зигфрид.

Хотя Зигфинн глубоко задумался, он краем глаза заметил руку, отщипнувшую кусочек хлеба от его буханки. Принц повернулся. Перед ним стоял мальчик лет пяти. С виду малыш казался больным.

— Украденный хлеб на вкус лучше купленного?

Застуканный на месте мальчик испугался и уже собрался убежать, но Зигфинн успел схватить его за шиворот.

— Сверкающими пятками люди не платят.

Отломив кусок хлеба, он дал его мальчугану, и тот тут же запихнул угощение в рот. Зигфинн нагнулся, заглядывая ребенку в глаза.

— Как тебя зовут?

Мальчик не ответил. Он ткнул грязным пальцем в кружку, которую держал Зигфинн. Принц рассмеялся.

— Вряд ли пиво подойдет такому шалопаю, как ты.

У торговца он купил мальчику стакан молока, судя по запаху, вчерашнего. Ребенок, не тратя времени, накинулся на еду. В этот момент через улицу к ним бросилась женщина, еще молодая, но рано постаревшая от горя. Она схватила ребенка за руку.

— Никетас, нельзя убегать! И воровать нельзя! — Отобрав у сына кусочек хлеба, она отдала его Зигфинну.

— Прошу вас, позвольте нам просто уйти, господин. Мальчик от голода сам не знает что делает.

Окинув взглядом фигуру женщины, принц понял, что она и сама голодает, видимо отдавая все ребенку. Ее забота тронула его.

— Ребенок ест то, чем я его угостил.

Зигфинн купил еще немного хлеба, несколько яиц и отдал их женщине.

— Надеюсь, это не покажется вам…

Женщина благодарно, но немного смущенно кивнула.

— Не знаю, что предложить вам взамен, господин. Все, что вам будет угодно.

— Общество, — не раздумывая, сказал Зигфинн. — Меня зовут Рагнар. Я недавно в Вормсе, и по вечерам мне бывает скучно.

— Глисмода, — представилась женщина. — А это мой сын Никетас. Мы живем недалеко отсюда.

Женщина привела Зигфинна в комнатку, где едва можно было выпрямиться, но, по крайней мере, здесь было чисто. Из вещей тут были лишь старый сундук, на котором можно было сидеть, простыня на кучке соломы и огарок свечи. Женщина зажгла свечу, и теплые отблески упали на ее исхудалое лицо.