Король Камней - Генри Лайон Олди

Симон Остихарос одевался.

Подтянуть сползающие чулки. Оправить рубаху из тонкой бязи. Затянуть пояс. Штаны, одолженные у Циклопа взамен прожженных, были коротковаты. Ничего, сойдут. Других все равно нет. Роба: длинная, навыпуск, до колен. Разгладить складки ворота, чтоб не натирали шею… Хмурый, сосредоточенный, маг целиком отдался делу, в сущности, пустяковому. Так воин перед битвой облачается в доспехи, проверяя каждую пряжку, каждый ремешок. Внимательный наблюдатель сделал бы верный вывод: старец вышибает клин клином, пытаясь за счет простых, обыденных действий отрешиться от мрачных мыслей, обуревающих его.

– Далеко собрался? – спросил Циклоп.

– Не привык ходить голым.

– Брось юлить, Симон. Тебе нельзя здесь оставаться.

Не говоря ни слова, маг сунул ступни в кожаные туфли без задников. Сапоги Пламенного остались в углу. Мы здесь, кричали сапоги. Куда ты пойдешь в этих шлепанцах?

– Ты сделал, что мог. Теперь – уходи.

– Гонишь меня?

Старец прошелся по комнате, разминая ноги; громко хрустнул пальцами. И замер у окна, словно что-то высматривал в непроглядной ночи.

– Я тебя прошу. Уходи.

– Почему?

– Утром Амброз придет за наследством. Тебе лучше быть подальше отсюда…

«Почему?» – читалось на спине Симона.

– Не спрашивай. Уходи, и все. Считай, что у меня предчувствие.

Симон обернулся. Взгляды скрестились; казалось, воздух сейчас заискрит, будто в нем скрежетнули друг о друга два клинка. Ярче вспыхнули свечи на каминной полке; в ноздри ударил едкий запах гари. Ни один из спорщиков не желал уступать. Так же стояли они три недели назад, в этой самой башне, не зная, что по лестнице к ним из последних сил ползет женщина – умирающее чудовище. Желая спасти, предотвратить; пусть даже ценой собственной жизни…

– Я остаюсь, – Симон отвернулся первым. – Не бойся за меня. Думаешь, я ополчусь против конклава? Устрою славную заварушку?

– Уходи, – повторил Циклоп. – Немедленно.

– Это не похоже на просьбу.

– Зато ты похож! – от вопля Циклопа в казане плеснула вода. – Тебе осталось только закутаться в покрывало из теней!

– Ты видишь во мне сходство с Максимилианом?

– Да! И знаешь, почему? Ты никого не желаешь слушать! Ну да, твой выбор – единственно правильный, ты лучше всех знаешь, что делать! Что может остановить тебя, Симон? Переубедить? Вторая смерть Инес?! Если бы ты…

Циклоп сгорбился, сжал лицо ладонью. Он словно пытался сменить облик – или стереть с лица карту Шаннурана, запечатленную в складках и морщинах.

– Щенок, – еле слышно бросил Симон. На щеках мага вспыхнули багровые пятна. – Шаннуранский ублюдок. Ты бьешь больнее Амброза. Мне с этим жить, сколько бы ни осталось…

– Кто должен умереть на сей раз, чтобы ты уступил?! Ты что, не можешь просто поверить? Сделать то, о чем тебя просят?

Симон прошел в угол и стал натягивать сапоги.

– Я разучился верить. Давно; раньше, чем родился твой отец. Двадцать лет назад я поверил Красотке, и угодил в темницы Черной Вдовы. Да, Инес ни о чем меня не просила. Я сам пришел в западню, и выжил чудом. Три недели назад я не поверил тебе, и Инес умерла. Что ж, я снова рискну поверить. Посмотрим, в какую темницу приведет меня эта вера… – старец набросил на плечи меховой плащ, надел шляпу. Взял в руки посох. – Я услышал тебя. Я ухожу. Но я хочу знать, что здесь произойдет. Я оставлю на тебе метку.

Циклоп хотел возразить. Сказать, куда магу следует засунуть свою метку. Он даже открыл рот, но Симон, не дожидаясь ответа, шагнул ближе и, отвернув Циклопу ворот рубахи, с силой вдавил большой палец в ямочку между ключицами. Под пальцем набухла капля жидкого пламени. Сын Черной Вдовы ощутил, как она просачивается под кожу, все глубже; горит в легких, растекается по венам… Он едва сдержал стон. Его бросило в жар, лоб под повязкой взмок от пота.

– Всё, – Симон убрал палец. – Проводи меня.

Циклоп молча последовал за старцем. Проигнорировав наружную дверь, Симон начал подниматься по ступенькам. Светляки с шелестом расползались прочь от его тени.

– Нам на самый верх, – бросил маг через плечо.

С верхней площадки башни на крышу вела узкая деревянная лесенка. Перекладины опасно скрипели под сапогами. С третьей попытки Остихаросу удалось отодвинуть засов. За шиворот Циклопу посыпались хлопья ржавчины. Крышка люка завизжала, как базарная торговка, и оба выбрались на обзорную площадку. Гладкие плиты камня. Низкие зубцы парапета. В центре – пирамидка из обломков базальта, пригнанных друг к другу без зазоров. Циклоп никогда не поднимался сюда. Небо затянули тучи; ни звезд, ни луны. Налетел теплый не по-зимнему ветер, тронул лица влажными пальцами – и умчался в дальние дали.